Бастард Винтерфеллский

Если я и попал сюда, то вряд ли для того, чтобы закончить с кинжалом в животе на краю света, среди вечных снегов, где даже струя мочи на ветру замерзает.

– А еще мы нашли кое-что, – Робб нахмурился.

– Что?

– Мертвую лютоволчицу, здоровенную, как лошадь. Она задрала оленя, но сама при этом сдохла.

– Лютоволка? – раз уж подыгрывать, то качественно. – Но их не видели южнее Стены уже сотни лет.

– Как-то пробралась, видать. У нее были мелкие волчата, еще живые. Целых пять штук.

– И что с ними случилось? – нарочито равнодушно поинтересовался я.

– Мы с Браном хотели оставить их, но отец не разрешил. Он... Ну, в общем, нет их больше.

Твою мать, с досадой подумалось мне. Ведь именно благодаря доводам Джона их всех не убили. Но если Старки нашли всего пятерых, получается что кто-то ещё жив. Его нужно спасать, и срочно. Грудной волчонок один долго не протянет.

– Эта тварь, Грейджой, захотела из их шкурок себе воротник сшить, – в голосе Робба скользнула гневная нотка. – Там и захоронили их, от греха подальше.

– А где вы нашли волчицу?

– В лесу у курганов, – он так просто сказал, будто Джон Сноу хорошо знал, где это место находится. – Там, где мост – помнишь? Но её уже черви грызут. Смотреть особо не на что.

– Я посмотрю, – упрямо возразил я. – Когда ещё в жизни я смогу увидеть лютоволка?

– Как знаешь. Ну, мне пора, – он похлопал меня по плечу и встал. – Выздоравливай, Сноу.

Робб ушел, а я обратил внимание на мою одежду, сложенную у изголовья кровати. Я принялся одеваться – на сей раз дело пошло быстрее и проще."

"Гадкое мейстерское зелье и правда действовало – сейчас я чувствовал себя намного лучше. Обнаружив широкую винтовую лестницу, я зашагал по каменным ступеням – предварительно убедившись, что Лювина нигде нет. Когда я оказался внизу, то встретил сира Родрика у самых дверей башни. Он поприветствовал меня молчаливым кивком, и я ответил тем же – на всякий случай.

Я не особо хорошо помнил правила здешнего этикета, как и то, в каких отношениях Джон состоит со всякими малозначительными персонажами. Хорошо, что он – парень простой, молчаливый и угрюмый бастард, не привлекающий много стороннего внимания. Попади я в тело Эддарда или Робба, конфуза точно было бы не избежать.

Да и хорошо, что я не попал в тело короля или лорда. В определенной мере, я был схож с Джоном. Я отвратительно чувствовал себя на публике, не терпел лобызателей и лицемеров, не любил облекать себя властью и полномочиями без крайней на то необходимости.

Мир за дверями мейстерской башни встретил меня холодом и серостью – вроде краски и были, но блеклые и невзрачные. Небо налилось тяжелым низким свинцом.

Люди тут тоже были какие-то серые, в однотонных темных одеждах.