Барышня ищет работу (СИ)

— Были недостаточно расторопны на практике у Авенира Афанасьевича, — пожала я плечами.

Что характерно, так и есть. Меня он нередко поругивает — что нужно быстрее шевелиться, нежить не станет ждать, пока я соображу, где нахожусь, да припомню, что делать. Марьяне достаётся ещё чаще и сильнее, это она в бытовых воздействиях первая, а в некромантской атаке — если и первая, то с конца. После, разве что, Коли Малинина.

Мне даже стало интересно — как наказывают Колю и некоторых других. Потому что явиться за наказанием время от времени говорили — за дурное поведение, за курение, за прогулы и опоздания. Но с другой стороны, ну их. Нам нужно спросить, что тут делать, быстренько всё выполнить и бежать домой, потому что в десять практика, а завтра с утра пары.

Оказалось — всё как везде. Расставить книги с большого стола в шкаф по алфавиту, вытереть везде пыль и вымыть пол. Ящики всех личных столов были под заклятьями, так что узнать что-нибудь лишнее нам не светило совершенно. Впрочем, на столах стояли чернильницы или даже письменные приборы, лежали бумаги, обычные и промокашки — я их просто складывала аккуратной стопочкой. И невольно заглядывала — что там. Любопытной Варваре, да, я знаю. Быть мне без носа.

Опять же — лютое любопытство. Как работает факультет? Дома я хорошо это знала. А тут?

На столах встречались главным образом списки студентов с пометками — кто был, кого не было, кто сдал, а кто нет. Конспекты лекций, тезисы статей. Обычное такое. Везде. Ой, стоп, а это что?

«Филиппова Ольга Дмитриевна, весенний семестр». Правда, дальше — какие-то закорючки. «Общ. нежить, древн. нежить, смерть». И напротив каждого наименования — цифры. Первое — 12, второе — 10, третье — 7. Это что, часы? Занятия? И чей это стол, интересно?

— Марьяна, вы не знаете, чей это стол? — спросила я.

— Как же, Авенира Афанасьевича.

Ох ты ж. Ладно, спрашивать не буду, а то спалюсь, что нос сунула. Сейчас же я просто положила на сведения обо мне лист со списком тем курсовых работ для студентов третьего курса.

— И что там с Лидочкиным Петей? Она не рассказывала?

— Ой, она до сих пор перепуганная, и говорит — знала бы, что мы её тенями потащим, там бы осталась, — фыркнула Марьяна.

— Дурища, — только и сказала я.

— Она самая, — кивнула Марьяна. — И Петя тот вовсе не таков, чтобы ради него в такое вот лезть, я ей так и сказала. И посоветовала найти кого-нибудь в целых ботинках, а то сама не заметит, как тоже дыры на перчатках зашивать перестанет, а на новые-то денег и не будет!

Купеческая дочка и есть купеческая дочка, наверное — оценила стоимость всего, что было в тот вечер на бедняге Пете надето."

"— Не революцию ему надо, а службу хорошую, — бурчала Марьяна. — Я Лидочке-то так и сказала, а она обиделась.