Трудовые будни барышни-попаданки 5

И даже не намекают, а прямо говорят в проповедях, что благодаря своим прельстительным изделиям княгиня Шторм и ее домочадцы получили доступ к царскому семейству.

— Источник кликушества? — спросила я, хотя и сама знала ответ.

— Самый модный исповедник и проповедник архимандрит Фотий. Да-да, тот самый из эпиграмм."

"Одна из моих забавных проблем этого мира — характеристики многих современников я запомнила со школы, и даже не из параграфов учебников, а по эпиграммам.

Благочестивая жена

Душою Богу предана,

А грешной плотию

Архимандриту Фотию.

По совокупности таких стишков, написанных или приписанных, Александр Сергеевич сослан в свое поместье. Что же касается отношений с графиней Анной Орловой-Чесменской, то супругу моему была доступна служебная информация, и она неопровержимо свидетельствовала: «грешная плотия» графини вне подозрений. Нет никаких данных о любых интимностях в отношениях восторженной девицы и пылкого проповедника.

Так-то сам Фотий — явление интересное. Это история даже не скоростного карьерного лифта, а карьерной ракеты. Сын провинциального дьячка, талантливый и болезненный, рано постригся в монахи. Обрел духовную дочь — ту самую Анну Орлову-Чесменскую, самую богатую незамужнюю даму России. Благодаря ее финансовым ресурсам обустроил пару заброшенных монастырей. Стал известным в столице, принялся бороться с мистицизмом, а также запретил перевод Библии на русский язык, в чем преуспел. Предал частной, незаконной анафеме министра Голицына, между прочим царского фаворита. И император снял министра-либерала со всех постов, кроме директора почты.

А на меня-то чего взъелся модный духовник? Прошлой весной обратился ко мне с просьбой о финансовой помощи. Я велела передать: участвую только в церковных проектах социальной направленности. Например, на Валааме бесплатно кормят крестьян-паломников — вот этому монастырю я помогаю. Иначе — извините.

— Сейчас он в очень большой силе, — констатировал муж. — Дружит с Аракчеевым, постоянно видится с царем. Постоянно подает ему записки: «Непременно и немедленно нужно ныне выслать из столицы, некоторых навсегда…» Царь, к счастью, решения о милостях и репрессиях всегда принимает сам, без давления. Но неприятно-с.

— Неприятно, — согласилась я. Вспомнила, кстати, что при новом царе, Николае, Фотия, как и Аракчеева, мягко отстранят от влияния и удалят в монастырь. Стоит ли обращать внимание на этого духовного временщика? Или послать ему набор простеньких шоколадок? Или демонстративно освятить всю мою продукцию?

Насчет шоколадок — хорошая идея. Пошлю ему набор премиум-класса. Если примет, пойму цену утверждениям о прельстительных сладостях.

— Еще чего веселого?

— Так, почти ничего.