Трудовые будни барышни-попаданки 5

— Вроде инцидент исчерпан, — заметил муж. — Вот только я не раз слышал от офицеров — мол, хорошо, что не Николай наследник престола. А те, кто осведомлен, вроде нашего друга Бенкендорфа, те улыбались.

Блин! Еще одна проблема. Константин Павлович обещал мне, что напишет брату с просьбой издать Манифест о престолонаследии. Возможно, написал. Но решающая роль в этом деле — у самого старшего сына Павла, носящего императорскую корону и не знающего, что носить ее — до ноября. Манифест может издать только он.

Что не снимает насущной проблемы. Николай Палыч грубоват. И этот фактор толкнет многих поручиков и капитанов не просто к сочувствию тайным обществам, а к активности в декабре.

И нет надежды, что Александр Палыч урезонит младшего братика. Государь весной сам укатил в Польшу, как только в дороге не встретились.

— Встречусь с будущим царем, попробую ему очень-очень осторожно покапать на мозги, — предложила я. — Ну, а как с Сашкой… Пусть поговорит с тезкой, чтобы тот был с отцом сдержан: без слез, без капризов. Чтобы усовестить — ребенок себя ведет взрослее.

Сама понимала: это почти ни о чем. Такие поучения Николай Палыч слышал и от своей маменьки, вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Заболит голова или зуб — и все мудрые словеса забудутся.

Кстати… Когда я впервые познакомилась с Николаем Павловичем, то стала ворошить прежнюю память не только насчет характера, но и насчет здоровья. Вроде бы богатырское: любил щи да кашу, спал на солдатской койке, накрывшись шинелью, умывался, чистил зубы, посему к дантистам не обращался. Ни при Советской власти, ни после это не акцентировалось — Николай Палыч никогда не считался царем-примером. Вот если бы со щеткой дружил Пушкин или Ломоносов…

Но может, нет противоречия? Еще Роберт Бернс подметил: зубная боль — предмет для шутки. Не царский это недуг, не тот, которым делятся с придворными, особенно гораздыми на мемуары. Тут проще потерпеть, разве что ломая мебель и чужие судьбы, а потом тихонько сказать хирургу: «Вырви сам или приведи мастера».

С чего о царской боли задумалась? Своих забот нет?

— Еще какие проблемы? — невесело спросила я.

— Так, мелочь, — заметил муж. Но таким тоном, что стало понятно: речь идет о занозе, которая неощутима на фоне других проблем. Но побаливает. И не вынимается.

— Твои прогрессы — от нечистого, — продолжил Миша. — Как помнишь, слухи эти пошли после наводнения. И продолжаются. Мол, не может быть такого, чтобы корабль плыл, а ни весел, ни парусов, ни даже парового колеса не видно. Чтобы икру из Астрахани доставить в столицу и ни одна икринка не испортилась, без колдовства не обойтись. И сладости приворожительные выпускаешь.