Трудовые будни барышни-попаданки 5

— Милая, с днем ангела, — сказала я, обнимая секретаршу-именинницу. — Насчет ходов — спасибо. Но мы и без них обойдемся. И твои именины нам помогут. Для начала нам нужен начкар.

Настя отчасти освоила жаргон будущих времен и отправилась будить начальника караула — вахмистра. Вчера служака был проинструктирован: мои просьбы, пожелания и капризы исполняются в любое время суток. Выслушав каприз — привезти торт из варшавской кондитерской, он кивнул, передал заказ посыльному и опять задремал, спрятав премиальную мелочь.

Посыльный был тоже мотивирован, поэтому умчался галопом в рассветном полумраке.

— Теперь можно еще поспать, — зевнула я.

* * *Моя интрижка завертелась еще быстрее, чем можно было ожидать. Задолго до полудня из Варшавы прибыл торт. Кондитерский шедевр внес пожилой человек, не напоминавший мальчика на побегушках. Убедившись, что дверь закрыта, он затараторил:

— Эмма Марковна, как я таки рад вас видеть! Как только узнал, что надо взять самый большой торт, нанести на него имя вашей компаньонки и ваш вензель да еще мою фамилию, сразу понял: вы изволили нас навестить. Велел ваш торт украсить в первую очередь, даже раньше, чем заказанный во дворец. А это, Эмма Марковна, особое доверие, когда моя кондитерская считается лучше дворцовой. Чем могу быть полезен?

Я улыбнулась и поздоровалась с господином Бродбергом, также известным как Исаак Бродский. Маркитант наполеоновских войн, послевоенный негоциант в Варшаве, владелец десятка предприятий, из которых лучшая городская кондитерская была самым скромным проектом. Ну и самое главное — мой проверенный бизнес-партнер. Третий человек после Константина Палыча и сенатора Новосильцева, которого я хотела увидеть в Варшаве. Впрочем, у меня было смутное подозрение, что одного из них я увидела уже вчера."

"Не вдаваясь в подробности, рассказала коммерсанту о своих затруднениях. Спросила: в Варшаве ли великий князь и для кого во дворце заказан торт?

Выяснилось, что Константин Палыч празднует примирение с супругой («только, тсс, я вам этого не говорил»). Даже театральный репертуар подобран под примирение: «Безумный день, или Женитьба Фигаро».

Услышав это, я возликовала! Надо же, какое везение!

Резко перевела разговор на коммерцию. Поговорила о намерении развернуть торговлю своей продукцией в Царстве Польском, а также соседних землях Германского союза. Мне был известен дополнительный неофициальный титул собеседника: «князь контрабандистов». Но мне было как-то все равно, как пересекают границы мои товары. Лишь бы они не являлись контрафактом.

Когда глаза негоцианта умеренно загорелись, сказала:

— Господин Бродберг, у меня к вам важная просьба.