Трудовые будни барышни-попаданки 5

— Ваше высокоблагородие, мой человек покинул расположение полка, — хрипло сказал Макин.

Глава 22

— В таком случае позвольте госпоже Анастасии завершить рассказ, — попросила я.

Пестель согласился.

— Итак, денщик Петр Большаков посетил рядового Григория Петрова прежде своего начальника. Солдата он разбудил не сразу. Перед этим отрубил голову курице, купленной тем же утром у мещанки Гриценко за тридцать копеек. Куриной кровью он испачкал мундир и сапоги Петрова. Только после этого в хату вошел подпоручик Макин и обвинил солдата в убийстве. Дал выпить воды, угостил водкой, добился бессвязного признания. Арестовал, отправил в город, а по дороге, после подначек и фактически советов денщика, рядовой сбежал. Все было именно так?

Полковнику пришлось повторить вопрос. И только тогда подпоручик Макин выдавил:

— Так точно.

— Добавлю, что денщик на этом не остановился. Он направился к шинку, где с утра толпились выпивохи, рассказал о бегстве солдата и закончил так: «Теперь-то вы поняли, кто повинен в смертоубийстве?» Даже свидетели, хорошо помнившие, что Петров вышел из кабака до начала драки, теперь не решались подтвердить этот факт. Ведь если убийца неизвестен, им мог быть признан кто угодно. Недаром эти же люди пару раз говорили мне: «Вы, панночка, нас так настойчиво выспрашиваете, как прежде слуга пана офицера». И лишь двое осмелились сказать, что человек, ударивший трактирщика гирькой в темноте, был похож на этого слугу.

— Подпоручик Макин, ваш человек покинул полк по вашему приказу⁈ — резко спросил Пестель.

Подпоручик замер. Потом произнес тихо, не глядя на нас:

— Петька сбежал. Я сказал, что жена министра узнала всю правду, он и… А я его не остановил. Он коня взял, чтоб догнать было непросто. Ваше высокоблагородие, Павел Иванович, готов и в отставку, и под суд.

Он сел за стол, опустил лицо в ладони и зарыдал, как ребенок.

Пестель поднялся, вызвал адъютанта, стал распоряжаться о поимке беглеца.

— Сейчас темно, а убийца верхом, — заметила Анастасия.

— Павел Иванович, — вежливо попросила я, — прикажите также принести воды для этого… бедняги. И если вы не возражаете, я выскажу свои соображения на основе всего, что нам удалось узнать за четыре дня. Буду говорить, а вы, Александр, соглашайтесь или возражайте.

Подпоручик на миг оторвал лицо от ладоней, тихо вымолвил «да» и опять спрятал свой покрасневший лик."

"— Петр — ваш ровесник, молочный брат. Не просто слуга, а друг с раннего детства. Росли в имении, проказничали… Точнее, проказничал Саша, а Петя уберегал его от неприятностей. Так было до выпуска в полк, так было и после. Пока Александр однажды не убедил друзей-офицеров обсудить на русском общее дело, которое прежде обсуждали на французском.