Аптека Снежного барса

Шкафы, стол и немного свободного места для четырех стульев.

– Ай! – Я потерла запястье, когда Лестер отпустил его.

– Поздно айкать, малыш Бринс, пришло время рассказать правду. То ты несчастный гимзорский сирота…

– У нас с сестрами всегда была матушка, не надо привирать.

– …то ты бывший стражник.

– Помощник следователя, – уточнила я, вспомнив биографию прежнего Винсента. – И одно другому не противоречит.

– Да ну? Сам расскажешь или вызывать одного из наших мастеров, у которых поют любые птички?

– Так тебе в тот раз понравилось мое исполнение? Сразу бы сказал, у меня этих песен…

– Не дури, малыш Бринсент, не дури, иначе…

Он поднял карандаш и сломал его на две части.

– Три монеты в мусор выбросил, ай…

Теперь Лестер хлопнул ладонью по столу, отчего я втянула голову в плечи. Злой он какой-то и нервный, не позавтракал, что ли? И смотрит еще так недобро.

Я уже набрала воздуха в грудь, чтобы красочно замешать правду и ложь для новой биографии Бринсента, как открылась дверь в кабинет, и к нам протиснулись комиссар и Ирвин. Оба растрепанные и даже слишком довольные для тех, кто бродил по коридорам Птичьей башни. На Джине одежда выглядела помятой и кое-как заправленной под легкий доспех. Ирвин чему-то улыбался. При этом они как будто избегали друг на друга смотреть, хотя больше всего неловко было мне.

Обидно, неприятно, тошно… И не понимаю, почему. Какое мне дело до того, чем занимались аптекарь наедине с комиссаром? Это даже звучит глупо. Они взрослые люди, в самом центре Птичьей башни, наверняка просто разговаривали о следствии, оттого и стесняются теперь. Ну или чихнул кто-то громко. Так же это обычно бывает, да?

– О, вы вовремя, наш малыш Бринсент как раз собирался рассказать немного о себе. Или правильнее сказать, Винсент? Оказывается, наш малыш успел поработать помощником следователя.

– Бринсент, – уточнила я. – Имя сложное, иноземное, с трудом выговаривали, пришлось упростить.

– Точно! Не зря я тебя запомнила! – оживилась Джина. – Давай, птенчик, спой нам всю правду, не то придется звать нашего учителя по вокалу.

Ирвин тоже сверлил меня взглядом и ничего не говорил. При этом он осторожно переместился и стал между мной и Лестером, как будто не определился, кого будет защищать.

– Хорошо, раскололи, я действительно работал помощником следователя, недолго. Так радовался, что смог вырваться из Дагры, зацепиться здесь, найти приличную работу. Еще отец невесту мне присмотрел…

Я мысленно извинилась перед Рейгалем, что украла не только его облик, историю, но и отца. Пускай вынужденно и на время, но все равно неловко, как хвастаться новым чужим плащом. Который у меня, кстати, тоже от Рея. Он у своей жены выпросил. Эх, несчастная я, горемычная.