Невестка слепого барона

Баловство это все одно…». При этом ее не смущало, что я сама лично регулярно мою полы в трапезной. С ней

приходилось долго и нудно препираться, а на следующий вечер все беседы начинались с начала.

Глава 36

Господин Люке Брашт уехал, прихватив с собой Ханса, и напоследок сказал:

-- Благодарю за теплый прием, друг мой. И не переживай: Люке Брашт свое слово держит! Как только доеду до Берстенга, сразу же отправлю Ханса назад. Сам понимаешь, в нынешнее время одному путешествовать слишком опасно.

Я тихо радовалась, что у меня хватило сообразительности поговорить с бароном о смене прислуги. Свекор подробно допросил меня о том, почему я хотела бы оставить Ханса, и задал странный вопрос:

-- Клэр, а тебя не смущает, что Ханс принадлежит к церкви Страшного Суда?

Я немного растерялась: разумеется, ни про какую церковь Страшного Суда я не слышала, хотя название звучало вполне угрожающе. А главное, я абсолютно не представляла, чем это может быть чревато для нашего дома.

Именно потому и состоялся у меня длинный вечерний разговор с Хансом. Агапа, которую я вынуждена была оставить на кухне из-за погоды, взялась перебирать крупу и не мешала нашей беседе.

До этого момента я даже не задумывалась о том, сколько различных церковных конфессий существует. Ханс служил у господина Люке последние восемь лет и в целом был доволен и обращением хозяина, и работой. Только вот теперь господин Брашт переезжал в Северные земли, так как получил там небольшое наследство от дальних родственников.

-- А всем ведомо, госпожа Клэр, что южане строят церкви во славу Воскрешения. Очень у них таких, как я, не любят. Так что, ежли вы меня при замке оставите, только одна благодарность от меня и будет вам.

Как выяснилось из всех этих разговоров, наша церковь называлась Свидетели Рождества. Они не слишком любили братьев Страшного Суда, но прямой вражды не было. И даже посещать прихожанам одной церкви службы в другой дозволялось. Потому для Ханса гораздо предпочтительнее было остаться здесь, чем ехать с господином Люке.

-- Господин Брашт, конечно, всякую защиту мне обещал. Но в завещании прописано было, что он слуг старых три года выгнать не сможет. Их даже в завещании поименно перечислили: до того прежний их хозяин милостивый был. А самому мне сильно не хочется жить там, где для меня ни одного храма, ни одной близкой души.

В общем-то, эти разногласия шли мне только на пользу. Но, признаться, такая сильная неприязнь между различными конфессиями меня поразила. Она казалась мне не просто неправильной, а какой-то извращенной.