Князь Барятинский 7. Воины света

Не будем, правда, забывать, что в своём мире я сейчас не танцевал бы с прекрасной девушкой в гостиной богатого дома, а мок бы где-нибудь в засаде."

"И тут у меня перед глазами проплыла пара, которую я даже не сразу осмыслил — настолько бредовым выглядело это сочетание. Оно было настолько бредовым, что в следующий миг я обнаружил: за этой парой следят буквально все. Даже остальные танцующие, увидев эту пару, замирают — впитывая повод для завтрашних сплетен, которые непременно наводнят Петербург. Да какой там, к чёрту, «завтрашние»! Они затопят столицу уже сегодня!

Я нашёл взглядом ближайшего из охранников их высочеств. Парень стоял, белый, как унитаз, с приоткрытым ртом, и явно решал в голове сложнейшую задачу: а что, собственно, делать? С одной стороны, происходящее его никак не касается, жизни великого князя ничего как будто не угрожает. А с другой — это ведь скандал! И Его величество вряд ли объявит охране благодарность.

А тем временем вмешиваться уже было поздно. Это как с проливным дождём: если не нашёл укрытия в первую минуту, то потом можно уже не торопиться и спокойно шагать по лужам.

Всё свершилось. Великий князь Борис Александрович танцевал с Китти. Судя по выражению лица последней, для неё это было как гром среди ясного неба. Но что она могла сделать? Отказать Его высочеству?

Китти ведь понятия не имела о том, что произошло у неё с Борисом! С её точки зрения, он тут оказался вообще впервые, а той ночью она была со мной.

Но ведь, чёрт подери, и Борис не видел в темноте лица служанки! Откуда он вообще мог знать, кто залез к нему ночью в постель? Хотя… А кто ещё это мог быть? Не Надя ведь. Голос Китти Борис слышал, о её социальном статусе догадаться было несложно. И вот, значит, взрослеющий юноша снова встретил свою первую «любовь».

— Дерьмо! — прошипела Кристина и остановилась — тоже заметила эмбрион будущего грандиозного скандала.

А вот я заметил чуть больше. Когда великий князь в очередной раз повернулся так, что я смог рассмотреть его лицо, аж пошатнулся.

Вот и они, сильные эмоции… С лица Бориса можно было писать картину «Похоть». Он, казалось, готов был сорвать с Китти одежду прямо здесь и сейчас.

И виной тому были не подростковые гормоны, вышедшие из-под контроля — о, нет! Эти гормоны дали лишь стартовый импульс. А потом вмешались другие силы.

Глаз Бориса не было видно. Вместо них в глазницах сгустилась тьма.

— Выводи людей, — спокойным голосом сказал я Кристине.

— Что? Я… — начала было она.

— Выводи. Людей, — раздельно повторил я, сделав голос практически ласковым. — Отряду — приготовиться.

Кристина проследила за моим взглядом. Я почувствовал, как она вздрогнула — мы до сих пор держались друг за друга, не успев расцепить рук после танца.