Князь Барятинский 7. Воины света

 — Что ты хотел преподать мне сегодня?

Но прежде чем Платон ответил, я услышал голос от самой двери:

— Вы не будете возражать, если и я поучаствую в тренировке?

Мы с Платоном посмотрели в сторону двери и увидели идущего к нам Андрея.

— Как я понимаю, — продолжил он, — вы делаете упор на фехтование и физическую подготовку, а не на магию. Мне нравится такой подход."

"Мы и вправду больше отрабатывали технику обычного боя, подключая магию лишь постольку-поскольку. О том, что магия хлещет из меня, как из брандспойта, знали все, в том числе и все мои враги. А значит, если у этих врагов есть мозги, они будут искать ко мне другие подходы. Тот, кто всецело полагается на магию, легко может пропустить элементарный удар кинжалом в печень. Я такой ошибки допускать не собирался.

— Прекрасная идея! — Глаза Платона загорелись. — Я боюсь, что господин Барятинский чрезмерно привык ко мне в качестве спарринг-партнёра. Прошу, господин Батюшкин. Давайте проведём лёгкий разминочный поединок, за которым я понаблюдаю, а потом разберём ваши ошибки.

Я только вздохнул. Разделить энтузиазм Платона не получалось при всём желании. Но тренер сказал — боец сделал. И я встал в боевую стойку, начав раскручивать цепь.

* * *Тем временем поиски Юнга шли полным ходом. Без меня. Я особенно не возражал, потому что если бы вмешался ещё и в это — тут-то бы мне и конец пришёл, окончательный и бесповоротный. К тому же, не следовало забывать о том, что я — воин, командир, но никак не сыскарь. В шпиона меня уже пытались рядить, никаких приятных воспоминаний об этом не осталось, хотя и закончилось хорошо.

Пару раз я встречался с Витманом, спрашивал, как идут дела. Кроме того, меня плотно держала в курсе Кристина, которая, как я понял, с отца в принципе не слезала в этом плане, названивая ему каждый день.

— Ничего, — уныло сказал Витман, опираясь на перила Египетского моста.

Я стоял рядом с ним, глядя на скользящие по водной глади лодчонки, лодочки и судна побольше.

— А вы хорошо стараетесь? — буркнул я.

— Нет, спустя рукава, — проворчал Витман. — Собственно, вообще ничего не делаем. Раз в два-три дня хватаем случайного человека на улице и пытаем его до смерти, заставляя сознаться в том, что он — Юнг.

— Извините, — покаялся я.

Витман вздохнул.

— Да я не оскорблён. Понимаю, что вам тоже нелегко. Кристина рассказывает, в каком ритме вы живёте. Мы, поверьте, тоже из кожи вон лезем. Но этот человек… — Витман покачал головой. — Впрочем, я уже сомневаюсь, человек ли он.

— Это фигура речи, или вы хотите что-то сказать? — покосился я на собеседника.

— Нечто среднее.