Князь Барятинский 7. Воины света

— Ничего страшного, говорите? Охотно, охотно верю. Вот только людям свойственно по-настоящему бояться не страшного, а опасного. А есть ли что-либо более опасное для жизни, чем её прекращение?

— Хорошее тебе имя дали, — усмехнулся я. — Глубоко копаешь.

— Глубже, чем может показаться. — Платон уже не улыбался. — Может быть, смерть не так и плоха. Но вспомните, ваше сиятельство, ту дрянь, что окутала наш мир.

Я вспомнил Тьму, которую видел в зеркалах. Вспомнил и наставление своего «отца» о том, что умирать сейчас — не лучшее время…

Буркнул:

— Умеешь ты настроение испортить, — и вошёл в зал.

Глава 15

Друзья

Платон вошёл в зал следом за мной. Переспросил:

— Портить настроение?.. Я ещё даже не начал пытаться, поверьте. Каждую секунду на земле умирают люди. Сотни, тысячи. И всех их пожирает Тьма, Бездна. У этих людей не остаётся никаких шансов.

— Дерьмово, — согласился я, не сбившись с шага.

Откровением для меня это не было, я всегда умел складывать два и два.

— Стоит ли на этом фоне жаловаться, что вы немного устали?

Я повернулся и посмотрел на Платона.

— Дорогой учитель. Я не «немного устал», я в корень ********, простите мне мой французский. И я не жалуюсь — это вы меня с кем-то путаете. Я просто пытаюсь — ещё пока — над этим шутить. Потому что если я даже этого не смогу — сломаюсь окончательно и бесповоротно, и тогда всем нам вообще не на что будет надеяться. — Призвав цепь, я задумчиво покачал её на ладони, любуясь гипнотическими переливами звеньев. — По-хорошему, в таких случаях следовало бы уже начать либо делегировать, либо просто скидывать с себя некоторые задачи. К примеру, вот… чем мы с вами сейчас занимаемся? Вместо отдыха, который мне необходим, я буду из кожи вон лезть, чтобы выбить своему роду место в Ближнем Кругу ещё на год. В Ближнем Кругу! Как красиво звучит название государственной кормушки для аристократов…

— Не роняйте понапрасну горьких слов, Константин Александрович, — перебил Платон. — Вы прекрасно знаете, что речь не о том, чтобы обеспечить достаток роду Барятинских, а о том, чтобы обеспечить равновесие белых и чёрных магов. Вы заметили, что прорывов Тьмы пока ещё не было?

— Скажу иначе: я не заметил пока ни одного прорыва.

— О, если бы они были — вы бы заметили, уверяю. Однако их не было. И весьма вероятно, это лишь потому, что сейчас в Ближнем Кругу доминируют белые маги! Потому что проклятия белых магов больше нет.

— Едва ли это связано…

— Мы не можем доподлинно знать, — упрямо покачал головой Платон. — Но у нас есть весомые основания полагать, что — связано. Зачем-то ведь Юнг занимался всем этим. Зачем-то склонял чашу весов на сторону чёрных магов.

— Ладно, хватит философствовать, — взмахнул я цепью.