Князь Барятинский 7. Воины света

Оно напоминало месяц, между рогами которого натянулась серебряная световая нить.

— Вам потребуется одна стрела. — Император протянул Полли колчан.

Полли вытянула стрелу, наложила на тетиву, и стрела засветилась. Сперва — просто как личное оружие, а миг спустя — обжигающим светом.

— Платон! — крикнул я.

Платон сделал жест рукой, и в нужном месте встала горстка рыцарей.

— Сражайтесь или умрите! — громыхнули их голоса.

Полли разжала пальцы.

Стрела, словно сигнальная ракета, просвистела в воздухе, оставляя за собой длинный светящийся след. Врезалась в скопление рыцарей.

Полыхнуло. Я закрыл глаза ладонью, чтобы не ослепнуть. Звук взрыва был не таким уж громким — бахало у нас и покруче. Но когда я опустил руку, то увидел на месте рыцарей лишь дымящуюся воронку диаметром метров пять.

— Ни-и-ичего себе… — сдавленно пискнула Полли.

Больше ни у кого слов не нашлось. А я мысленно стёр с доски свои сомнения относительно стрел. Уж от такой-то атаки Тьма наверняка занервничает.

— Ну, вот и прекрасно, — сказал император и протянул Полли колчан. — Остальные стрелы для личного оружия без надобности, но возможно, вы захотите сохранить их в качестве сувенира.

Нечего и говорить, что Полли с благодарностью приняла этот сувенир.

А император вдруг повернулся к Мишелю. Проговорил:

— Не скрою, господин Пущин: я был бы рад провести эту церемонию в более торжественной обстановке. Ваши самоотверженность и отвага, несомненно, заслуживают самых высоких похвал. Как и ваш поступок, коему я лично был свидетелем, заслуживает того, чтобы стать достоянием самой широкой общественности. Стать примером для подражания тысячам молодых людей!

Мишель заалел. Попытался что-то пробормотать, но от смущения поперхнулся словами.

— Но, увы, — продолжил император. — Боюсь, что сейчас не самое удобное время для того, чтобы публично проводить церемонии награждения. Враг наш, как вы знаете, ещё не побеждён. И для своих провокаций может использовать любой повод… Я заметил, что вы, господин Пущин, предпочитаете проживать на территории академии. Похвальное стремление для курсанта, но всё же, полагаю, вам было бы приятно время от времени встречаться со своими родными — и не ехать для этого за тридевять земель, тратя на дорогу неделю. Иван Андреевич Пущин, последний из рода Пущиных, служил ещё моему отцу. Пущины — честный и благородный род, однако чувства старика барона по отношению к вам тоже можно понять. Насильно, как говорится, мил не будешь.

— Да-да, — пролепетал Мишель. — Безусловно, я всё понимаю! И я бы никогда не позволил себе…

Император кивнул:

— Не сомневался в вашей скромности, господин Пущин.