Князь Барятинский 7. Воины света

Свет, способный одолеть Тьму, либо «струился тонкой струйкой», либо прорывался настоящим взрывом. Как, в принципе, и у всех, кроме меня, Платона и Полли.

Я, скрежеща зубами, контролировал свет уже в течение пяти секунд, а в скором времени планировал довести рекорд до шести. У Платона ничего не получалось в принципе. А Полли… Полли, как и со многим в жизни, справилась с этой задачей едва ли не шутя. Ей не нужно было контролировать новую силу долго. Она лишь создавала стрелу — и выпускала её в очередную мишень.

Учитывая успехи Полли, можно было бы задуматься о том, чтобы перевести всех на луки и арбалеты. Но пока что у меня не было никакой статистики. Я понятия не имел, как будет реагировать Тьма на стрелы. Может быть, съёжится и исчезнет. А может, вообще не обратит на них внимания. Хороши тогда будем мы все, со своим «оружием».

На свою цепь я мог положиться. На мечи и прочее холодное оружие — тоже. Стрелы же вызывали сомнение. Но кроме практики ничто не могло их проверить.

— У меня же получается, — сказал я Анатолю.

— Знаешь… Вот это — вообще не аргумент, — отмахнулся тот. — У тебя всегда всё получается.

Глава 14

Хорошо забытое старое

— Даже у меня получается, а я — чёрный маг, — заметила Кристина, устало опираясь на меч.

Её рекорд правильно светящегося меча был — одна секунда. Потом Кристина либо «отключала» свечение, либо раздавался взрыв. Я, в общем-то, думал, что взрыв, если его направить в Тьму, вариант не худший. Но беда была в том, что он моментально истощал бойца, и на вторую атаку сил уже не оставалось.

И всё-таки мы делали серьёзные успехи. Особенно, если сравнивать с Его величеством — который в ту свою атаку в Вовиной мастерской вложился практически весь и потом три дня лежал пластом. Мы хотя бы пытались управлять этим потоком.

— А ведь мы стоим у истоков новой магии, — сказал вдруг, подойдя к нам, Мишель — успехи которого пока исчислялись долями секунды. — Изначальная магия, затем — магия чёрная и белая. А теперь мы создаём нечто совершенно новое!

Глаза у него сияли в предвкушении лавров первооткрывателя. Но сильный и мягкий голос, раздавшийся с неожиданной стороны — от самого пруда — заставил Мишеля вздрогнуть. Да и не его одного.

— Полагаю, вы заблуждаетесь, господин Пущин. Всё новое, как известно — это хорошо забытое старое. И то, что вы делаете сейчас, очень похоже именно на Изначальную магию — которая потому и забылась, что была невероятно сложна.

Мы все обернулись. Анатоль вскочил с земли и первым согнулся в поклоне.

— Ваше величество, — поприветствовал я императора.

Император только махнул рукой, чуть поморщившись, и мы все одновременно поняли, что ему сейчас не до ритуальных плясок.