Князь Барятинский 7. Воины света

— Если ты обрушишь на нас особняк, легче нам не станет!

В глазах Кристины мелькнуло понимание, и она с неохотой опустила руку.

Сгусток шмякнулся на пол. Звука не было, но всё равно возникло ощущение, будто упал кусок сырого мяса. В наступившей тишине стали различимы зажигательные звуки фокстрота — граммофон каким-то чудом уцелел и продолжал всеми силами радовать гостей.

Я бросил беглый взгляд на Бориса — тот лежал почти неподвижно, лишь грудь его вздымалась в такт дыханию. Что же это за огрызок остался перед нами? Что он может означать?

«Огрызок» между тем прополз полметра по полу и остановился. Мы глядели на него, тяжело дыша. Атаковать никто не спешил, все уже были на пределе.

— Хаос… — послышалось мне.

— Кто-то что-то сказал?

Никто не ответил. Никто из моих ребят.

— Хаос правит, — повторил шёпот, и теперь я понял, что он доносится из сгустка. — Миром правит хаос.

— Это ты, что ли, хаос? — громко, с восхитительным презрением спросила Кристина. — Что ж, можешь начинать править — выгребной ямой где-нибудь в Скотопригоньевске.

— Фи, как вульгарно, — пробормотала Полли. Она натянула очередную стрелу, но пока не пустила в неё Свет.

— Хаос правит! — Голос окреп.

Сгусток поднялся, как будто лежавший скорчившись человек встал на ноги. Недооблако приняло форму человеческого силуэта и начало темнеть. С каждым мигом оно становилось чернее, и казалось, что синхронно с этим процессом в душе у меня разрастается мрак безысходности.

Мы истощили себя, но не можем ничего сделать даже с этим жалким огрызком. А ведь это — даже не кончик пальца той Тьмы, что притаилась снаружи! Это максимум — кусочек ногтя, ресница её…"

"Всхлипнула Полли. Лук опустился, и стрела исчезла. Рыжие локоны будто враз потускнели. Кристина, побледнев, опустила голову. Поникло оружие Мишеля, Анатоля, Андрея.

И в тот миг, когда казалось, что сейчас все просто упадут на колени и зарыдают, сверкнула молния. Сияющий серп ударил в чёрный силуэт и рассёк его надвое.

Демонические голоса взвизгнули. Силуэт тут же сросся, но наваждение рассеялось.

— Держите себя в руках, — произнёс холодный голос Платона. — У Тьмы много оружия. Одно из них — она может черпать тьму в ваших душах. И вот забавный нюанс: тьмы там от этого становится только больше.

— Так это она сделала⁈ — возмущенно воскликнула Полли. И, не дожидаясь ответа, выпалила по Тьме обычной стрелой.

Ну, не совсем обычной — «личной», той, что не нужно ходить и искать.

Стрела попала силуэту в плечо, и тот дёрнулся, зашипел. Я поднял цепь.

Силуэт прыгнул. Выпростав щупальца, зацепился ими за люстру и повис. Теперь он не напоминал человека, был похож скорее на взбесившегося осьминога, пытающегося удрать от повара.