Баннерет

Однако ни мои бойцы, ни дозорные, ни деревенские ничего не заметили, так что тревогу поднимать я не спешил.

— Так… — начал было Тур, но я тут же его перебил.

— Сегодня ты не пойдешь в бой, — отрезал я.

— Ёбаный в рот, — выругался здоровяк, — Это что же, мне теперь в обозе с бабами, как какому-то ссыкуну засратому тащиться? И пропустить всё веселье? И почему-же, изволь спросить?

— По многим причинам, — я снова покосился на кусты, но в этот раз не заметил там и намёка на «эскорт», — Во-первых: рука. Сам говорил, работать ей теперь не шибко удобно. Секирой сражаться, я так полагаю, тоже.

— Брехня, — возразил здоровяк, — Топором крутить я и с четырьмя пальцами смогу, даже не сомневайся. Да ещё и шибчее, чем ты будешь тыкать своей зубочисткой.

— Во-вторых, — я пропустил мимо ушей попытку меня поддеть. По правде сказать, такое здоровяку удавалось довольно плохо. Большая часть его подъёбок выглядели и звучали настолько наивно, что просто не способны были вызвать обиду или раздражение. Лишь лёгкую, снисходительную улыбку, — У нас есть кому сражаться. Если кто-то из парней погибнет, отряд, конечно, потеряет. Но мы сможем их заменить. А вот ещё одного хорошего плотника, который согласится колобродить по всему свету — ещё попробуй найди.

— За плотника, конечно, благодарствую, — осклабился Тур, — Да вот токмо, это значит, не повод выставлять меня ссыкуном и самой распоследней обозной гнидой.

— В-третьих, — мне пришлось вытащить последний козырь из рукава, — Ты у нас единственный семейный человек. Я специально набирал людей так, чтоб мне не пришлось потом объяснять их рыдающим жёнам и детям, за что погиб их муж и отец. Ну вот и поведай мне, если тебя сегодня порубят на куски или как следует искалечат, что мне говорить Бъянке?

— Она всё…

— Не заливай, — оборвал его я, — Всё она понимать может ровно до того рокового момента, пока тебе не прилетит стрела в шею или биллхук в череп. А потом она уже ничего понимать не будет. И мне, знаешь ли, не очень хочется… Короче ты остаёшься в тылу и точка.

— Парень, мне кажется или ты малость охренел, — зло посмотрел на меня Тур, — Ну хорошо. Положим так. А ежели тебя там посекут, мы твоей Айлин что скажем? А? Об этом не подумал?

— Во-первых, это не твоя забота. Ты не командир отряда и спроса с тебя за это нет, — отрезал я, — Во-вторых, с каких это пор Айлин стала…"

"— Ты или дурак или очень умело прикидываешься, — сплюнул здоровяк, не дав мне докончить, — Я не командир отряда, да. Но я, вроде как, твой друг. А с друзей за друзей спрос, знаешь ли, завсегда особый. А что касаемо Айлин, мне кажется кроме вас двоих, уже вся округа давным-давно поняла, кто, кому, как и чей. Только вы, два идиота дурью маетесь, хер вас разберёт, зачем… — он хотел что-то сказать, но разговор прервал подошедший к нам Бернард.