Бандитский брудершафт

Мусор, паутина и пустые бутылки исчезли, кислый запах выветрился, под слоем грязи оказался вполне сносный деревянный пол. В освободившемся углу появился лежак, сколоченный из грубых досок, поверх которого бывший фронтовик постелил пару телогреек и ненужное тряпье.

— Сойдет, — оценил свои усилия Александр. — На фронте бывало и куда хуже. Мы там и не в таких условиях проживали.

После наведения порядка Тимофей Григорьевич пожелал отметить заселение племянника праздничным ужином. Он выклянчил у него следующую тысячу и умчался за водкой и продуктами.

На третий день мирной жизни Александр сам направился на ближайшую толкучку. Он нашел там себе гражданскую одежку, обувь и кое-что по мелочи. На все это улетело еще несколько тысяч рубликов, что весьма огорчило дядьку.

— Ни к чему так тратиться, Сашка! — выговаривал он племяннику, кромсая для жарехи картошку, купленную накануне. — У меня вон сапоги-трехлетки стоят. Им сносу нет.

— Устал я от сапог. Неужто не понимаешь? — ответил на это племянник.

— А деньги закончатся, тогда как?

— Так я хотел работать пойти. Не сразу, конечно, сперва недельку отдохнуть, а там уж…

Мысль об устройстве на работу Тимофею понравилась. Его желтое морщинистое лицо разгладилось от улыбки, но уже через секунду вновь стало серьезным и озабоченным.

— А рука? — Он кивнул на подвязку. — Ты же шофер. Как же одной рукой-то управляться собираешься?

— Не обязательно в шофера идти. Профессий на свете много.

— Много, это да. Но не на всякие одноруких берут. Я мог бы тебя в дворники присоветовать своему начальству. Имеются у нас участки, где нет желающих махать метелкой. Но как, опять же, ты будешь управляться?

— Нет, дворником, пожалуй, не смогу. На завод пойти не получится. Я в семилетку хотел сходить.

— В школу, что ли?

— Да, в свою. В которой учился.

— А там чего же?

— С директором надо бы переговорить. Он, помнится, хорошим мужиком был. Может, примет учителем или на худой конец сторожем.

— Это дело, — сказал Тимофей и почесал широкую штанину. — Все лучше, чем на тюфяке лежать.

Глава 3

Шел третий час ночи. Улицы столицы давно опустели, на них не было ни пешеходов, ни машин. Небо с вечера заволокло густыми облаками, поднялся порывистый ветер, невесть откуда притащивший поднадоевший холод.

Старый немецкий автобус марки «Опель Блиц» медленно проехал по Красносельской, свернул в темный проулок и остановился. Пучок желтого света от единственной горевшей фары уперся в длинный забор, огораживающий складское здание из красного кирпича. Левее шагов на сорок находились закрытые ворота, над которыми изогнулась арка с надписью, выполненной плоскими металлическими буквами: «Вспомогательная продовольственная база. ОРС Управления Московской железной дороги. Северный ж/д вокзал».