Бандитский брудершафт

Он привез его в ресторан, приказал как следует накормить и разрешил отлежаться под лестницей, в комнатке Михаила Михайловича. Это послабление оказалось нелишним. Тело после побоев побаливало, да и глаза после бессонной ночи закрывались сами собой.

Проспал Александр долго, часов двенадцать. В середине ночи он проснулся, постоял под душем, сварил на кухне крепкий кофе, а после занялся своим костюмом и сорочкой. Ведь другой одежки у него не было.

Утром, к приходу ресторанного начальства, он снова выглядел молодцом. Разве что на левой брови белел небольшой кусочек пластыря, а на губе темнела подсыхавшая болячка.

— Годится, — сказал Разгуляев, довольно хмыкнул и отправил его обслуживать первый банкетный зал, где пожилая супружеская чета праздновала тридцатилетие совместной жизни.

Весь день прошел в заботах, в беготне. Для редких перекуров он мог выйти на крыльцо служебного входа. Но там постоянно терся кто-то из ресторанной обслуги. Поэтому Александр по старой памяти нырял в мужскую раздевалку, открывал створку окна и дымил на улицу, наблюдая, как бабушка из соседнего дома кормит непонятным варевом свору уличных кошек.

В том же режиме прошел и второй день, с той разницей, что крутиться пришлось между кухней, складом и большим кабинетом, где вокруг удобного круглого стола расположились страстные любители карточных игр, трое мужчин и одна женщина. Часов шесть подряд они сражались между собой, при этом потягивали дорогой коньяк, закусывали не самыми дешевыми деликатесами и нещадно дымили папиросами.

К старомодным буржуазным развлечениям типа балов, игры в вист и званых ужинов Васильков относился с подозрением. Особенно если они происходили в послевоенной полуголодной Москве. Потому он обслуживал эту компанию с сухим выражением лица и ровно на тот минимум чаевых, за который ему не влетело бы от начальства.

А на третий день в «Шкатулку» заявились знакомые бандиты.

Васильков старался не пропустить момента, когда гости «Шкатулки» вернутся к обсуждению очередного налета. Ему жутко хотелось выйти на крыльцо служебного входа, подпалить папиросу, затянуться дымом. Но он не мог прерываться ни на минуту, боялся не услышать главного.

Александр с подносом в руках стоял на раздаче и с нетерпением ждал, когда шеф-повар подаст ему заказанные блюда. Получив их, он быстрым шагом отправился по извилистому коридору к «Шкатулке». В этот момент официант не опасался проявлять торопливость и нетерпение. Напротив, при обслуживании особо важных клиентов они щедро поощрялись!"

"Он мягко пихнул толстую дверь, вошел в накуренное помещение. Тем же способом закрыл ее и поставил поднос с блюдами на небольшой столик справа от входа.

— Давай по ювелирной лавке, — глухо сказал Сыч в пустоту, как и всегда.