Бандитский век короток

Когда тебя не станет, кто ещё о сироте позаботится?

— Что же ты меня раньше не сдал? До «Фонаря»? — Гром старался говорить спокойно. Ворочаясь, он шарил по заваленному мусором полу стянутыми за спиной руками. Вдруг что-то больно впилось в его правую ладонь. При детальном изучении это «что-то» оказалось узким и острым осколком стекла. Осторожно сжав его немеющими пальцами обеих рук, не обращая внимания на боль от порезов, Алексей принялся медленно водить осколком по стягивающим его запястья путам. Осколок быстро стал скользким от крови, но Гром продолжал упрямо пилить капроновый шнур и вскоре почувствовал, что его руки свободны. — Почему ты меня раньше не сдал? — повторил он вопрос.

Олег стоял у окна, нетерпеливо поглядывая на улицу. Услышав вопрос, он высокомерно усмехнулся:

— Умный ты, дядя Лёша, а дурак! До пожара ты для них был никто, мелочь пузатая, а теперь другое дело, теперь ты у них — любимый враг! И цена за тебя совсем другая сейчас. — Против них нельзя воевать, пойми! — продолжил он после небольшой паузы. — С ними можно сотрудничать или, в лучшем случае, можно делать вид, что их нет, но воевать с ними нельзя. Это всё равно что ссать против ветра! — Олег снова обеспокоенно взглянул в окно, услышав далёкие завывания милицейских сирен.

— Это ты дурак, Олежек! — Гром осторожно сжимал и разжимал за спиной пальцы, пытаясь восстановить кровообращение. — Думаешь, они отпустят тебя и Ольгу? Вы оба свидетели, а у них правило номер один — свидетелей не оставлять! Что ты все в окно зыркаешь? Не приедут они. Ольга уже далеко, им ее не достать, а ты вот он, туточки! С тебя, стало быть, и весь спрос.

Говоря это, Гром блефовал. Он понятия не имел, успели ли люди Магомедова забрать Ольгу до приезда бандитов. Однако блеф сработал. Белый от злости Олег рванулся к нему от окна. Одним рывком поставив Грома на ноги, Ждан прижал его к стене, уткнув ему в горло лезвие ножа.

— Врёшь, сука! — прошипел Олег, брызгая слюной. — Врёшь, падло!

— Это ты — падло! — тихо, с ненавистью сказал Гром. — Это ты — сука! Выбросив из-за спины левую руку, он перехватил правую руку Олега с зажатым в ней ножом, а своей правой ударил Ждана в пах осколком стекла. Треснула ткань джинсов, боль пореза обожгла пальцы Грома, но он давил и давил на стекло, вгоняя осколок все глубже. Что-то хрустнуло, лопнуло внутри у Ждана, и стеклянный клинок, преодолев сопротивление, неожиданно легко, мокро скользнул внутрь…

— Ой! — сказал Олег. Глаза его от нестерпимой боли выкатились из орбит, нож выпал из ослабевшей руки. Гром поймал его и вогнал по рукоятку в прыгающий вверх-вниз щетинистый кадык Ждана.

Олег был крепким парнем. Он упорно цеплялся за уходящую из него вместе с кровью жизнь. Агония его была долгой и мучительной.