Бандитская губерния

 — Это — Наталья Квасникова, Григорий Наумович Шац и Апполинария Карловна Перелескова.

— Четверо, — поправил его Воловцов. — Есть еще Ефим Афанасьевич Кологривов…

— Какой Ефим Афанасьевич? — не понял поначалу Песков.

— Дворник Ефимка, который живет под лестницей, — серьезно посмотрел на коллегу Иван Федорович. — Его мы тоже не можем списывать со счетов, верно?

— Пожалуй, — согласился титулярный советник. — Хотя… на преступника он не тянет.

— А на любовника?

— Не понял? — несколько недоуменно проговорил судебный следователь.

— На любовника дворник Ефимка тянет? — пытливо глянул прямо в глаза Пескова Иван Федорович. — Причем такого, что барышни сами к нему в каморку приходят и там предаются с ним страстной и бурной любви.

Виталий Викторович несколько раз хлопнул глазами. Уж не шутил ли господин Воловцов? Вид его был до того комичен, что Иван Федорович не выдержал и засмеялся. А потом рассказал ему про молодку Елену Шилохвостову из дома Козурина и «настоящую» барышню, что недавно приходила к дворнику просить денег.

— Денег? — искренне удивился Песков. — Откуда у дворника Ефимки деньги? Да еще для «настоящей» барышни?!

— Вот и я думаю о том же самом, — как-то неопределенно произнес Воловцов. — Представляешь, если к тебе придет вдруг, скажем, — он окинул оценивающим взглядом франтоватого Виталия Викторовича, — княжна Голицына и станет у тебя просить денег на новый выезд? Или на виллу в Ницце? После чего вы предадитесь любви в чулане под лестницей, где обычно стоят метла, совки и ведра?

— Нет, не представляю, — признался Песков, слегка повеселев, верно, представив все же себе такую картинку.

— И я не представляю, — хмыкнул Иван Федорович."

"В результате четверо подозреваемых в соучастии убийства старушки Кокошиной были поровну разделены между следователями. Пескову достались дворник Ефимка и Наталья-поденщица. Воловцову, соответственно, доморощенный коммерсант-комиссионер Шац и злобная дворянка Перелескова. Надлежало опросить их на предмет знакомства с отставным солдатом Калмыковым и выяснить как можно аккуратнее и осторожнее, к кому из них приходил тот в ночь убийства…

Шаца Иван Федорович подозревал более, нежели Апполинарию Карловну Перелескову. И не потому, что была она дворянских кровей. Озлобленная на весь белый свет, Перелескова вполне могла совершить, скажем, в ярости, и преступление. Например, запросто могла сгоряча выцарапать глаза той молодке с ребенком, с которой она сцепилась в то раннее утро после убийства Кокошиной, или даже придушить ее, конечно, не преднамеренно. Могла плеснуть в сердцах кипятком в лицо ее обидчика, ударить его камнем или печной кочергой или попросту перегрызть ему горло.