Бандитская губерния

Все же ночь была, темень кромешная…

— Тогда последний вопрос. — Песков метнул взгляд на Воловцова, и тот согласно кивнул, что означало: да, мол, у старика мы вызнали все, что можно, есть резон закругляться с допросом. — Эта фигура, которую вы видели прошлой ночью… Она вышла обратно или нет?

— Не могу знать, — ответил отставной унтер. — Я малость посидел у окна и спать пошел. Кажется, слышал, как опять скрипнула калитка. Но я уже дремал, подниматься не хотелось, посему не ведаю, вышел ли это кто или еще кто-нибудь зашел. Да я вообще не уверен, с позволения сказать, скрипела ли калитка второй раз или мне просто показалось с дремы…

— Что ж, — произнес Иван Федорович. — Вы нам очень помогли, Кирьян Петрович, и открыли весьма интересные обстоятельства, о которых мы и не предполагали…

— Рад стараться, — весьма довольный собой, кивнул унтер и, понизив голос, добавил: — Может, пропустим по маленькой, с позволения сказать?

— Не могу, — ответил Песков. — Я на службе.

— А вы? — обратился к Воловцову старик. — Вы же в отпуске?"

"— Благодарствуйте, Кирьян Петрович, — поднялся со своего места Иван Федорович. — Я, конечно, вроде бы и в отпуске, но со вчерашнего дня, так уж получилось, частично исправляю обязанности судебного следователя. А сии обязанности накладывают на меня непреложное и неукоснительное пребывание в здравом уме и, с позволения сказать, в твердой памяти. Вот закончим это дело, тогда и выпьем с вами, как с самым ценным свидетелем…

— Так что, выходит, Марью Степановну-то убили? — уже в спину следователям спросил отставной унтер.

— Тому нет никаких доказательств, Кирьян Петрович, — обернулся к нему Воловцов. — Авось эта ваша фигура что-нибудь прояснит…

— Ну, дай-то бог! — Проводив взглядом следователей, Корноухов полез в погреб, где у него хранилась баночка соленых огурчиков. Ибо лучшей закуски для померанцевой водочки попросту не сыщешь…

Две другие квартиры, сдающиеся внаем, располагались в правом крыле дома. В этом крыле тоже имелся небольшой коридорчик, и ближней к лестнице, ведущей на второй этаж, была квартира дворянки Перелесковой.

Не открывала она долго. Песков отбил уже себе все костяшки пальцев, когда Апполинария Карловна Перелескова изволили открыть. В ней Иван Федорович узнал ту самую женщину с колючими глазами, которая вчера утром едва не затеяла драку с молодкой. Жила она на пенсион, который получала как вдова, потерявшая кормильца, была обозлена на весь белый свет, поэтому следователей в лице Воловцова и Пескова встретила крайне неприветливо.

— Ну, чего стучитесь? — открыла она щелочку в двери и пробуравила своими колючими глазками сначала франтоватого Пескова, а потом Воловцова. На Ивана Федоровича она смотрела дольше.