Под защитой бандита

Тело пульсирует, требуя продолжения, что бы он там ни придумал.

Отстраняется, рассматривает меня.

— Очень красивая, девочка, когда вот такая послушная. По-другому теперь не будет. Все, ты в моем плену. Назад дороги нет! — угрожающе произносит он. Хищник тоже возбуждён. Его дыхание рвется, грудь вздымается, глаза горят. Расстёгивает мои брюки, стягивая их вниз. Присаживается, окончательно меня раздевая.

Прикасается ножницами к моему бедру и разрезает трусики с одного бока, а потом с другого. Сжимаюсь уже не от страха, а оттого, что чувствую, как бесстыдно увлажняюсь.

— Раздвинь ноги! — командует он. Подчиняюсь, и остатки трусиков падают к моим ногам. — Такая чистенькая девочка, — прикасается к моему лобку, — гладкая, шелковая, — скользит между ног туда, где очень хочется, туда, где уже пульсирует. Опускаю глаза вниз, смотря, как его сильная ладонь поглаживает мои складочки. — Горячая, мокрая, уже готовая на все, и может кончить только по щелчку моих пальцев, — самоуверенно заявляет он. Но прав, черт его возьми. Мне кажется, что я уже на грани оргазма. Это так остро и чувствительно, что я теряю себя. Перевожу взгляд на его ширинку и невольно всхлипываю от вида большого мужского возбуждения.

Баро вдруг резко хватает меня за волосы, грубо, вынуждая смотреть в глаза, одновременно надавливая на клитор. Стону, закатывая глаза, бедра начинают неконтролируемо дрожать от его умелых пальцев, которые потирают, массируют клитор там, где мне сейчас надо. Еще немного… еще чуть-чуть, и…

— Нет! — хнычу, потому что он останавливается.

— Такой подарок, как оргазм, нужно заслужить, сладкая.

И я начинаю злиться, сверкая глазами. Хочется выкрикнуть, какой он мерзавец. Глотаю воздух, пытаясь сжать ноги, чтобы хоть как-то погасить дикую пульсацию.

— Ноги раздвинь! — почти рычит и сам их раздвигает. Скользит в меня двумя пальцами. И это тоже очень чувствительно, настолько, что внутри все сжимается. И это какие-то новые ощущения. Всего два пальца, а мне кажется, что это много. Растягивает. — Твою мать! — матерится сквозь зубы, вынимая пальцы, тоже задыхаясь от возбуждения. Поднимает блестящие от моей влаги пальцы, рассматривает, продолжая удерживать меня за волосы. — Скажи: я принадлежу Барону, — не просит – как всегда, приказывает.

Я ничего не могу сказать, я в какой-то прострации, задыхаюсь, комната плывет, тело дрожит, живот болезненно тянет. Баро зло ухмыляется и демонстративно облизывает свои пальцы, смоченные в моей влаге. Всегда полагала, что возбуждают действия, прикосновения, стимуляция, слова. А сейчас меня сносит от этого пошлого жеста. Я на грани падения в бездну.

— Ася, если ты сейчас не скажешь, я остановлюсь и больше не прикоснусь к тебе. Кончать со мной может только принадлежащая мне женщина.

Стону от отчаянья.