Под защитой бандита

Или я лишу тебя не только движения, но и голоса – заклею твой ротик скотчем. Но мне не хотелось бы… — прорезает мою кофту до груди. Распахивая обрывки в стороны. — Хочу тебя слышать.

Вздрагиваю, ощущая, как холодный металл ножниц прикасается к моему животу. Зажмуриваюсь.

— Я всего лишь избавляю тебя от лишней одежды. Твой страх необоснованный. Но меня заводит. Такая красивая, шокированная, дрожащая девочка. Настоящая, — выдыхает мне в лицо. Аккуратно, едва касаясь, ведет ножницами вверх, к груди. Цепляет бюстгальтер и разрезает между грудей. Усмехается, потому что я снова вздрагиваю. Но самое страшное не это, а то, что к моему страху примешивается что-то очень горячее, необъяснимое. Низ живота сводит настолько, что я невольно сжимаю ноги. Тело начинает пульсировать, дыхание рваться. Баро откидывает ножницами чашечки бюстгальтера, рассматривая. — Такая красивая, — его голос хрипнет. — Так вкусно подчиняешься и падаешь вниз.

А я слышу только свое сердце, которое барабанит в висках. Я вдруг понимаю, что возбуждаюсь от каждого его слова и действия. Это ненормально, но тело, и правда, подчиняется.

Свободной рукой Баро прикасается к моей шее, немного сжимает, нащупывая пульс. Прикрываю веки, пытаясь справиться с собой. Никогда бы не подумала, что такой формат меня будет будоражить. Даже не подозревала, что страх – катализатор возбуждения.

— Такая бархатная, молочная кожа, — с восторгом произносит он. Ведет ладонью ниже. Всхлипываю, когда накрывает мою грудь. — Посмотри, какой красивый контраст.

Опускаю глаза и вижу его бронзовую ладонь на моей белой груди. Это действительность…"

"— Ах, — не выдерживаю, издаю стон, когда его ладонь сжимает грудь. Нет, это не ласково. Это грубо и даже немного больно, но тело начинает гореть, а соски ныть, требуя большего. Баро хрипло смеётся, обводя соски шершавыми пальцами. — Вот ты и втянута в игру. Неожиданно да? Страшно, но ты уже не хочешь останавливаться.

— Хочу, — упрямо произношу я. Только не пониманию, чего хочу, закидываю голову и больно кусаю губы, когда он щипает соски.

— Чего ты хочешь, теперь определяю я, — еще раз ласково потирает соски, а потом снова сжимает, уже сильнее, покручивая, вытягивая. Содрогаюсь от каждого его касания. Продолжает играть с грудью, наклоняется ко мне, ведет носом по щеке, к виску, глубоко вдыхая. — Ты пахнешь медом, — хрипло шепчет на ухо. — Так сладко пахнешь чистотой и похотью одновременно. Ты моя. Я так хочу. И лучше тебе это принять, сладкая. На моих условиях. И тогда все будет хорошо, — кусает за мочку уха, снова грубо сжимает грудь. Отстраняется, а мне кажется, я сейчас задохнусь от возбуждения. Связанные руки ноют, дергаю ими, ещё сильнее затягивая запястья. Больно, но мне все равно.