Бандеровский схрон

Поезд проходил под категорией «литерный», на станциях и разъездах его обслуживали в первую очередь.

Врачи спешили развезти пациентов по госпиталям. Паровоз, несколько деревянных вагонов, оборудованных под передвижные госпитали, еще один, состоящий из двух раздельных секций – морг и операционная. На всех вагонах красные кресты в белом круге, надпись «Санитарный».

Но борцов за независимое украинское государство не смущали никакие кресты. Засада поджидала поезд на прямом участке в Синицком лесу, в тридцати верстах от Турова. Здесь не было ни дорог, ни сел – ничего. Лишь непроходимая чаща по обеим сторонам насыпи.

Мощная мина сработала в углублении между шпалами, когда до паровоза оставалось метров сто. Детонировали две соседние. Взрывы были впечатляющими. Просела насыпь, разворотило несколько шпал. Разлетались костыли, словно крупнокалиберные пули. Рельсы не порвались, но сильно искривились.

Ревел паровозный гудок, состав окутывал смрадный дым. Машинист применил экстренное торможение, но не смог остановиться перед разрывом полотна. Паровоз прошел по искореженным рельсам, а вот вагон, следующий за ним сошел с направляющих и завис над откосом. На него наехал второй, подтолкнул. Лопалась чугунная сцепка, рвались тормозные шланги. Оба вагона накренились, поезд встал.

Огонь был открыт с двух сторон – кинжальный, на полное истребление! Грохотали немецкие пулеметы, стучали «максимы», трещали автоматы. Из леса вылетели несколько гранат, взорвались под колесами вагонов.

Машинисты пытались покинуть паровоз. Молодой парень спрыгнул с лестницы и растянулся на земле, нашпигованный пулями. Его наставник ожесточенно работал рычагами, но вытянуть состав уже не мог. Он запоздало бросился к разбитому окну и повис на нем, кровь полилась из раскроенного черепа.

Огонь из леса не смолкал. Истошно кричали женщины в вагонах. Пули пробивали дыры в дощатой обшивке, сшибали трубы с крыш. Немногочисленная охрана, состоявшая из молодых красноармейцев, пыталась отстреливаться. Их было не больше десятка на весь состав. Половина погибла сразу же, прямо на тормозных площадках. Остальные вели беспорядочную пальбу, но с каждой минутой их выстрелы становились реже.

Первые вагоны, сошедшие с рельсов, предназначались для персонала. Из них тоже кто-то пытался отстреливаться. Несколько мужчин в офицерских гимнастерках и в халатах медперсонала палили из револьверов и «ТТ». Они спрыгивали с подножек, залегали.

Трое погибли сразу, двое заползли под вагон, зависший над откосом. Но у них быстро кончились патроны, и после пары гранат сопротивление прекратилось.

Двое мужчин в исподнем, с перевязанными головами, пытались уйти из последнего вагона. Им удалось пробежать по рельсам метров пятьдесят.