Бандеровский схрон

 – Гныш оторвался от стены, вырос в проеме.

Женщина успела ахнуть, прежде чем он толкнул ее в грудь. Она не устояла, упала, что-то испуганно прохрипела, отползая в сторону. Хотела крикнуть, но Касьян ударил ее под ребра носком ботинка. Женщина захлебнулась, стала кашлять, но быстро поднялась, собралась бежать. Гныш схватил ее за волосы, полоснул ножом по горлу, отшвырнул от себя подальше, вынул фонарь.

Сообщники просочились в дом вслед за ним. Рыло задвинул щеколду. Рваный тоже включил фонарь, осветил агонизирующее тело. Женщина вздрагивала, из ее горла текла кровь. Она испустила последний вдох и затихла.

– Подохла карга, – свистящим шепотом известил приятелей Рваный. – Туда ей и дорога, нечего тут нашим воздухом дышать.

– Петро, ты в натуре артист, – угрюмо проворчал Гныш. – Ты бы еще ей адрес сообщил и всю подноготную своей веселой биографии. Ты что, чудила, вообще не соображаешь? Восемь и восемнадцать – есть разница, нет?

– Да запамятовал я, – сконфуженно промямлил Петро. – Помню, что восьмерка в номере дома. Да ладно, хлопцы, какая разница? Старухой больше или меньше. Зато теперь мы точно знаем, куда идти.

– Спалиться могли по твоей дури, – процедил Гныш, озирая в свете фонаря нехитрую обстановку сельского дома. – Опасно как-то. Про кого она тут трындела? Кира, Вадим – кто такие? Приготовить оружие, парни, но лучше не шуметь, работать ножами. Быстро осмотреться. Вряд ли у старухи есть бабки, но кто знает.

За несколько минут они облазили весь дом сверху донизу. Две маленькие спальни, в одной кровать была заправлена, в другой смята. Старуха там спала. Обстановка убогая, какие-то тряпки разбросаны. Старый шкаф в комнате. Парни разворошили его за минуту. Обычное барахло одинокой женщины, старая посуда, тряпки.

В груде постельного белья обнаружился пластиковый пакет с тонкой пачкой денег. Российские рубли – четырнадцать тысяч. Гныш мысленно конвертировал их в родную валюту. Ладно, хоть что-то. Не зря подохла старуха.

– Все, сваливаем, хватит, – прошипел он. – Не забываем, что надо нанести еще один визит.

– Касьян, у старухи, похоже, гости, – сказал Рваный, высунувшись из маленькой спаленки. – Сумка какая-то, шмотки бабские. Бабло в кошельке – двести гривен.

– Все, забыли, валим отсюда. – Гныш поморщился. – Если так размениваться, то и до утра не управимся. Назревает куш посерьезнее. Рваный, оставь в покое бабские шмотки, уходим.

Парни снова пересекли двор, просочились через дыру в заборе. Гныш вылез последним и машинально поправил за собой штакетник. Они добежали до машины, развернулись и через пару минут остановились у другого забора.

Притупа прыснул в кулак и заявил:

– Пардон, хлопцы, вот теперь то, что нужно. Узнаю владения дяди Шамиля.

– Смотри, придурок! – проворчал Гныш.