Бандеровский схрон

 – Похоже, идея обнести родственника превращалась в навязчивую, Притупа разрумянился, глаза у него заблестели.

А что? Конкретная тема. Не потопаешь – не полопаешь. А риск, как известно, дело благородное.

– Что ж, – Касьян задумчиво уперся взглядом в карту. – Посты ватников мы объедем, если пойдем через Глуховку и Охмелку. – Гныш досадливо щелкнул пальцами. – Номера бы на тачке поменять, да где их взять? Ладно, они у нас грязью были заляпаны. Сепары их все равно не прочли.

– Думаешь, отдаст твой родственник свое кровное добро? – спросил Рыло.

– Отдаст, – сказал Петро. – А упрется, сами возьмем. Ненавижу этого барыгу, никакой он мне не родственник.

– Учти, если взбрыкнет, будем валить, – предупредил Касьян. – Не жалко родню?

– Мне-то что? – Петро даже в лице не изменился. – Сам завалю, если будет нужда. Такие родственники на хрен не нужны. Не любят его в нашей семье. Жадный он. Я еще в школе учился. Ездили мы в Грозу, упрашивал деда подарить мне велик, который тупо в сарае ржавел. Не дал, сука, зажал!

– Расстрелять козла! – заявил Рваный. – За такое точно прикончить! Наказать барыгу по всей строгости законов военного времени! Хлопцы, я готов, когда едем?

Они тронулись в путь в полночь, когда затихла приграничная жизнь. По проселкам ехали с зажженными фарами, а когда выбирались на дороги общего пользования, Гныш гасил огни. В полях он их тоже не включал, косился на ядовитую луну, что-то недовольно бурчал.

«Нива» застыла в лесополосе за кустарником. Мимо проехал патруль ополченцев. Пусть пока живут, их час придет чуть позже.

Касьян вывел машину на трассу и ударил по газам. Через полкилометра он съехал с асфальта.

«Нива» исправно покоряла колдобины, хотя по-хорошему стоило бы перед поездкой подремонтировать ее. В ходовой что-то клинило, стучало.

«Фигня, прорвемся! Если что, у ватников позаимствуем машину», – подумал Касьян.

До блокпоста они не доехали, ушли в поля, потом в лес. Там перекурили и двинулись дальше.

В начале второго «Нива» с погашенными огнями въехала в Грозу. По селу тоже не гуляли полуночники. Все окна темные, только собаки кое-где брехали. Машина медленно шла мимо темных заборов, парни всматривались в окна. Гныш приказал им разговаривать только шепотом. Земля, конечно, своя, но орать, пожалуй, не стоит.

– Восемнадцатый дом, говоришь? – пробормотал Касьян, всматриваясь в темноту.

– Да хрен его знает. По-моему, восемнадцатый, – ответил Петро, таращась в окно и протирая глаза. – Не помню ни хрена. Когда я тут был-то в последний раз? Все незнакомое, заборы другие. Но этот куркуль точно здесь живет.

Касьян остановился, сбегал с фонариком до ближайшей калитки, вернулся, сел за руль и сообщил приятелям:

– Четырнадцатый. Скоро будем.