Банда Кольки-куна

Главную опасность представляли сами «японцы», и это следовало нынче вечером обговорить. Если вдруг они вернутся из Финляндии, чтобы делать свою чертову революцию, то обязательно попадутся полиции. И на допросе могут рассказать, как ушли от преследования в прошлый раз. Тут Лыкову и конец. Можно попробовать отовраться. Известно, что преступники часто оговаривают невинных людей с целью запутать следствие. Но пятно останется, как его потом ни смывай.

Лыков досидел до условленного времени спокойно. Решение он уже принял и не привык менять позицию. За полчаса до полуночи позади Владимирского храма его поджидали восемь человек. Сыщик провел их в квартиру, представил кухарке и велел накормить. Потом спустился в дворницкую и выпустил Варлама на свободу. А когда пришел домой, поразился.

Вшивобратия вольготно расположилась за обеденным столом. Нина Никитична летала, как мотылек, успевая подкладывать добавки всем сразу. Но особое внимание старуха уделяла атаману:

— Кушай, Коленька! Вот тебе еще добавочка.

Сыщик впервые увидел своими глазами, какое влияние оказывает Куницын на простых людей. Его не было пять минут. За это время атаман полностью обаял кухарку, рассудительную и много повидавшую женщину. Причем он не говорил длинных речей, отвечал коротко и больше молчал. Но словно некие волны исходили от обычного на вид человека с седой бородой и грустными глазами. Это был именно атаман, вожак. И люди подчинялись ему беспрекословно.

Первые минуты застенчивые мужики боялись объесть хозяина и потому скромничали. Но Лыков хорошо помнил, что такое солдатский аппетит. И потому подготовился основательно. Увидев, что еды вдоволь, гости отвели душу и наелись до отвала.

Поужинав, «японцы» разошлись по квартире, с интересом осматривая непривычную обстановку. Иван Косолапов обнаружил забытую на зеркале лыковскую ленту ордена святого Станислава. Он повесил ее через плечо и щеголял так, вызывая общий смех. Рыжий Бубнов баловался с телефонным аппаратом. Зот Кизяков взял с письменного стола хозяина фотокарточку в алебастровой рамке:

— Алексей Николаич, это кто? Похожи, ну прямо одно лицо…

— Мои сыновья. Близнецы. Слева Брюшкин, а справа Чунеев.

— Как-как?

— У них семейные прозвища такие. Брюшкину имя Павел, а Чунееву — Николай. Они сейчас подпоручики, служат в Туркестане.

— А это дочка? — баталер указал на другую фотографию.

— Да, Сашенька. Она теперь парижанка. Вышла замуж за француза и уехала к нему. Один я остался.

Фотографию Вареньки с черной траурной лентой Кизяков в руки брать не решился и спрашивать о ней не стал — и так все ясно.

Матрос отошел, а к столу подсел Колька-кун. Он глянул вслед парню и улыбнулся:

— Хороший мальчишка.

— Да ты его старше всего на несколько лет!"

"— Эх, — вздохнул атаман.