Банда Кольки-куна

— Для чего в Озерках, для конспирации? — осведомился Иван Косолапов.

— Да. На всех вокзалах вас ищут.

— А на самой границе не поджидают нас филеры?

— Из Петербурга в Финляндию выпускают без паспортного контроля. В Белоострове есть русская таможня, но она для тех, кто въезжает. Агенты полиции стоят только там. Вот в вагонах всякое может быть, в том числе наружники-фланеры. Но поездная обслуга нашу полицию в грош не ставит, в случае чего они вам помогут. И потом, тридцать верст… Час езды. Не успеют.

— А в Финляндии чего опасаться? — поднял руку Суржиков.

— Ничего. Там свобода.

— Как свобода? Есть же там царская власть.

— Номинально есть, но на самом деле считай, что нет. Полиция своя. Нашу ненавидит и палки ставит в колеса. Если охранное отделение пошлет туда людей, чтобы вас арестовать, то им этого никто не позволит. Самих за шкирку выкинут, а вас оставят.

— Вот это да! — зашумели «японцы». — Хорошая страна Финляндия, и уезжать из нее не надо!

— Поэтому я вас туда и везу, революционеры вшивые, — подытожил сыщик. — Еще к вам просьба. Я, спасая вас, рискую шкурой. Сами понимаете: полковник Департамента полиции этим заниматься не должен. Мне начальство велело вас поймать, а не укрывать.

— Знамо дело…

— Там не забывайте об этом. Если кто-то из вас попадется и проболтается…

— Мы добро помним, — ответил за всех Колька-кун. И добавил, посмотрев на товарищей: — Кто сдаст Лыкова — своими руками задушу.

На этом разговор завершился, и гости вместе с хозяином разошлись спать. Алексей Николаевич примостился на тахте в кабинете. Сажин с Колькой на правах начальников легли валетом на кровати, остальные — кто на полу, кто на диване, а кто на сдвинутых креслах. Мужики были неприхотливы и условия для ночлега сочли вполне комфортными.

Утром встали, и хозяин с трудом заставил гостей умыться. Только Суржиков плескал на себя водой с удовольствием. Ванну и унитаз мужики видели впервые. Последний их поразил, к нему выстроилась очередь из любопытных. Кухарка умоляла гостей не лезть на фаянсовый клозет с ногами, но те не слушали.

— Вона как господа нужду справляют, — сделал открытие Гришка Булавинов. — А у нас в деревне зимой говно к жопе примерзает."

"Проблем с кормежкой благодаря ловкости Нины Никитичны по-прежнему не было. Она настряпала голубцов, сварила огромную кастрюлю картошки, смастерила гигантскую глазунью с зеленью и помидорами. Хуже было с курением. Гости дымили без перерыва. Такое табачное облако, выпусти его в окно, привлекло бы всеобщее внимание. Пришлось установить график.

Алексей Николаевич явился на службу, заглянул в стол и обнаружил там билеты. Сунул их в карман и отправился к Зуеву:

— Нил Петрович, я ночью опять в Москву уеду, завтра целый день меня не будет.