Банда Кольки-куна

Часовой безропотно пропустил бывшего пленного и его спутника на территорию полка. Вшивобратия квартировала в пустом домике для холостых офицеров, в дальнем западном углу казарменного городка.

— Офицеры воюют, а вы их комнаты заняли? — спросил коллежский советник для поддержания разговора.

— Угу.

— А с довольствием как?

— Как-как? По солдатским рационам.

— Объедаете царя?

Куницын зло сплюнул:

— Вот доберусь я еще до него!

— Чем он тебе не угодил?

— А тем, что не мужицких кровей.

На пороге их встретил Сажин. Он недобро сощурился, глядя вдаль. Там чины арестной команды перебегали от дерева к дереву, оцепляя укрытие «японцев».

— Ишь, как псы семенят… Николай, дай-кось, что ли, я их стрельну?

— Погоди пока, нам с Алексей Николаичем сначала поговорить надо.

Они зашли внутрь. Там в большой комнате теснилось восемь кроватей. Все здесь!

— Товарищи, знакомься. Это Лыков, зовут Алексей Николаевич. Он сыщик, пришел по нашу душу.

— А подвесить его к потолку заместо ланпы! — крикнул угреватый бритый детина со шрамом поперек лба.

— Вот, это у нас Гришка Булавинов, — пояснил атаман гостю. — Несдержанный — страсть! Главный в роте матерщинник. Далее за ним…

Но договорить он не успел. Бритый подбежал к сыщику и попробовал ударить его в лицо. Тот перехватил руку, пригнул нападавшего к полу. Остальные «японцы» столпились вокруг, но вмешиваться не торопились.

Булавинов пытался вырваться, но безуспешно. Он начал зло ругаться.

— Вот, я же говорил, — хмыкнул Колька.

Сцена затягивалась. Бывший пленный сучил ногами, бранился и пыхтел. Наконец сил у него не осталось, и он обмяк. Лыков поднял его за ремень, оторвал от пола и понес к окну. Посадил под форточку, повернулся к атаману:"

"— Николай Егорович, давай продолжай. Хочу с твоей вшивобратией познакомиться. Ивана Сажина помню. Кстати, спасибо тебе, Иван, что предупредил тогда. И никого не убил, хотя и мог.

— На здоровье, — осклабился есаул.

— Вижу, как из-за чужих спин высовывается баталер Кизяков. Здорово, Зот!

— Здравия желаю, ваше высокоблагородие! — гаркнул матрос.

— Еще вот с Булавиновым познакомился, — продолжил сыщик. — Но он не из седьмой роты. А кто из вас Василий Суржиков?

— Я, — выступил вперед ничем не примечательный мужик.

— А Михаил Чистяков?

— Это я, — протиснулся к столу блондин с прижатой к боку левой рукой.

— Что у тебя? Ранило?

— Шимозой нерв перебило, теперь не гнется, — пояснил бывший пленный.

Колька-кун удивился:

— Да ты, Алексей Николаич, весь наш кадр знаешь.

— Не весь. Вон того верзилу мне представь и рыжего, что у двери прячется.

— Верзила — это Иван Косолапов, а рыжий — Иван Бубнов.

— Иван Бубнов? — переспросил гость. — Есть такой человек в сыскной полиции градоначальства.