Банда Кольки-куна

Покойника уже раздели и разули, он был в одном исподнем. Рядом валялся вывернутый наизнанку кошелек. Лыков зло спросил семенящего рядом Кольку-куна:

— Это и есть твоя революция?

Тот отвел глаза:

— Матросы… Несознательный народ.

— А другие сознательные? Смотри, смотри! Так же и у тебя будет. Весь народ из одних ворот!

Когда дошли до знакомого перекрестка, унтер-офицер выбежал им навстречу и попытался перехватить раненого. Коллежский советник не дал:

— Я сам.

— Выделить вам сопровождающих, ваше высокоблагородие?

— А если на вас опять полезут? Нет уж, ослаблять пикет нельзя.

Путь до катера занял еще полчаса. Капитан увидел сыщика и обрадовался:

— Слава Посейдону и его русалкам! А то я уж весь на неврах…

«Южный крест» стоял под парами и тут же отвалил. Когда прошли уже приличное расстояние, Кизяков вдруг очнулся.

— Алексей Николаевич… Вот хорошо…

— Зот, молчи, береги силы, — приказал ему сыщик.

— А где я?

— Ты моряк, и ты в море.

— В море…

Раненый обвел вокруг себя блаженным взглядом и опять впал в забытье.

Когда катер подошел к причалу Верпелево, навстречу выбежал пехотный зауряд-прапорщик:

— Стой! Кто такие? Распоряжением генерал-губернатора вы арестованы.

Коллежский советник предъявил документы, кивнул на атамана:

— Он со мной. Выручаем раненного в беспорядках филера наружного наблюдения. Прикажите дать нам подводу до станции.

Когда они сели в поезд, Лыков спросил у Кольки:

— Как вы оказались в Кронштадте?

— Да не мы, а один только Зот.

— Почему один?

— Прочие пока у финляндцев. А Кизякова я послал в Четвертый флотский экипаж пропаганду делать. А тут их всех — раз! — и в крепость. Ночью ворвались солдаты в казарму, штыки на ружьях. Довезли до морского порта, усадили в баржу.

— И что Кизяков? Он-то не на службе.

— Зот в ту ночь в казарме ночевал. Пришлось подчиниться. Надел чью-то запасную форменку и встал в строй. Так и оказался в Кронштадте.

— А ты?

— Я приехал его выручать. Все уж было готово к побегу. Тут волнения. Зот не удержался, пошел вместе с другими драться с караулом. Арестованных, значит, освободить. На пулю-то и налетел… Крови много потерял. Думал я, помрет мальчишка. Тебе все же позвонил. Хоть тело вывезти… А получилось вон как. Авось выживет. Спасибо, Лыков."

"— Я помещу парня в госпиталь под чужим именем. Если даже и выкарабкается, то пролежит долго. Тебе при нем сидеть нечего, только и себя, и его под монастырь подведешь.

Колька молча кивнул, соглашаясь.

— Куда сейчас? — продолжил сыщик. — Переночевать можешь у меня, как в тот раз. Но задерживаться не стоит.

— Я и не собираюсь тут задерживаться. Пересяду — и обратно к финляндцам.

— Ваши где сейчас?

— В Оллиле.

— Возле самой границы, — констатировал Лыков. — Не просто так вы там поселились…

— Конечно.