Банда 5

Не все, но те, кто имеет дело с кровью, смертью... Замечают. Мы все по ножу ходим, и никто не знает, сколько кому еще ходить. Сами ввязались в схватку, и отступать некуда. — Петрович налил в стакан водки из бутылки, принюхался, сморщился с отвращением. — До чего же гадкая водка! Где они ее брали?

— Возле трамвайной остановки, — улыбнулся Афганец. — Не нравится?

— Придется с этими киоскерами разобраться.

— Не надо с ними разбираться. Надо водку в центре брать, а не где попало.

— Тоже верно. — Петрович поднялся. — Пойду вздремну. Ты как?

— В саду лягу. — Афганец показал на раскладушку, стоявшую в тени. — Да, Петрович... А что с глазом? Вобла ничего не докладывал?

— Молчит. Но если что-то начнется, будет знать. Мимо него никак не пройдет. А ты говоришь, зачем Вобла... Вот затем и Вобла. Завербовали дурака, денег посулили, пусть служит.

— А нам не удалось ни одного духа завербовать.

— Потому и войну проиграли, — усмехнулся Петрович и направился к дому. И походка его тоже была усталой и какой-то безнадежной.

— Солдаты войны не проигрывают. Войны проигрывают полководцы, — сказал ему вслед Афганец.

— Утешайтесь, — обернулся с улыбкой Петрович. — А духов вам завербовать не удалось. А нам удается.

— Это не духи, это дерьмо.

— Лишь бы пользу приносило, — уже с крыльца крикнул Петрович.

— Каждый так думает, пока не поскользнется на этом самом дерьме!

— Смотри, куда ступаешь, — донеслись с веранды еле слышные слова Петровича.

«Вот и смотрю», — уже про себя пробормотал Афганец, да так и остался сидеть, прислонившись спиной к яблоне и запрокинув голову. Потом оттолкнулся от шершавого ствола, встал, прошелся по саду, осмотревшись по сторонам, вынул из какой-то щели в одежде непривычной формы нож — видимо, ножны были закреплены на бедре. Нож был достаточно длинный, сантиметров пятнадцать. Сорвав листок с яблони, он разрезал его пополам с торца. Нож прошел сквозь листок легко, не зацепившись ни за одно волоконце. Еще раз опасливо оглянувшись, Афганец снова спрятал нож, раздвинув штанину на бедре. Разрез он снова затянул вшитой «молнией». Похоже, о том, что у него есть это оружие, не знали даже самые близкие приятели.

— Так-то оно лучше, — пробормотал он. — Так-то оно спокойнее. Солдаты все-таки войн не проигрывают. А вы, умники, думайте. — И он направился к раскладушке, стоявшей под яблоней, в играющей солнечными зайчиками тени.

Когда на следующее утро Пафнутьев шел по коридору к своему кабинету, то невольно обратил внимание на нескольких человек, стоявших в углу у маленького столика. Они и в самом деле обращали на себя внимание — была в их облике какая-то независимость, может быть, даже вызов. Обычные посетители прокуратуры так себя не ведут.