Банда 3

Вокруг валялись планки, остатки дверной рамы, битые стекла, трепыхалась на весеннем ветру тяжелая штора — ее тоже зацепило каким-то кованым лепестком решетки и выволокло из кабинета.

Уже выезжая со двора, Пафнутьев обернулся — два амбала, тяжело переваливаясь, бежали к светящемуся окну. Пафнутьев лишь усмехнулся — они увидят пустой кабинет. Андрей переждал проходящую машину, свернул направо и, не набирая слишком уж большой скорости, влился в общий поток машин. Даже если на него и обратили внимание люди Неклясова, им и в голову не придет, что шефа похитили именно на том невзрачном, неторопливом «жигуленке».

— Он живой? — спросил Андрей.

— И прекрасно себя чувствует, — усмехнулся Пафнутьев.

На свежем воздухе Неклясов пришел в сознание и с недоумением осматривался по сторонам.

— Куда едем? — наконец спросил он.

— Понятия не имею, — ответил Пафнутьев. — И вообще я еще не решил, как с тобой поступить.

— Но ты же не поступишь со мной плохо? — Пафнутьев расхохотался — тот, оказывается, еще мог пошутить в такой обстановке.

— Напрасно ты так, Паша, — пробормотал Неклясов, пытаясь поудобнее расположиться на сиденье. — Ей-богу, напрасно... Могли бы сговориться.

— После того, как ты пообещал Вику частями отдать?

— Неужели так и сказал? — обернулся Андрей.

— Он там много чего сказал...

— Шуток не понимаешь, — проворчал Неклясов.

— Шутки шутками, а хвост набок, — сказал Пафнутьев подвернувшуюся поговорку из собственного детства.

На этот раз не было в его голосе даже следов улыбки.

Андрей миновал центр города, позади остался проспект с освещенными палатками, киосками, витринами. Машина свернула раз, другой, каждый раз в совершенно неожиданном, беспорядочном направлении, и остановилась.

— Где мы? — нервно спросил Неклясов.

— Помолчи! Ну что, — обратился Пафнутьев к Андрею. — Обоснуемся здесь?

— Можно, — ответил тот. — Место тихое, засечь нас невозможно... И потом на всякий случай будем менять место стоянки. А то и вообще можно все на ходу сделать.

— Да, это будет наилучший вариант. Представляю, что сейчас там делается, у Леонарда...

— Вы трупы, ребята, вы трупы, — прошипел Неклясов, в то время как Пафнутьев защелкивал наручники на его запястьях.

— Да, скорее всего, ты прав, — согласился Пафнутьев. — Но знаешь, что меня утешает? Наших трупов тебе не видать... А мы на твой еще полюбуемся... Хотя зрелище, думаю, будет невероятно отвратительное.

— Это почему же? — насторожился Неклясов.

— Ты и в жизни отвратный, а уж труп твой просто людям показывать нельзя.

— И не будем. Никто не сможет даже плюнуть в сторону этого тощего куска мяса, — добавил Андрей.

— Сам поймешь, — ответил Пафнутьев.