Банальная история, или Измена.ru

В образовавшуюся щель между его полами Кудеяров уже просунул руку и стаскивал бюстгальтер. Изящные его чашечки застегивались впереди, а потому очень скоро Вера оказалась перед Кудеяровым практически с обнаженной грудью. Ее, уже ослабевшую от борьбы, Боря настойчиво подталкивал к раскинутому дивану, с которого не было убрано постельное белье. Когда Вера все же рухнула сверху на пододеяльник, который сама подарила дочери, а Кудеяров лихо вжикнул «молнией» на джинсах, рядом вдруг раздалось жалобное Милкино:

– Боря… что же ты делаешь… ну как же так можно… на нашем белье…

Кудеяров резко обернулся и с неподдельным ужасом в голосе выдавил из себя:

– Милка… ты как тут… почему…

Вера из-за Бориной спины видела, как по щекам дочери горохом посыпались слезы.

– Я… – начала ее девочка срывающимся голосом. – Я отпросилась… потому что ты хотел поехать за город… я даже путевки взяла на три дня… в пансионат на заливе… порадовать хотела… а ты…

Вере хотелось рыдать вместе с дочерью. Она, придерживая руками полы полураспахнутого платья, зарылась лицом в белье. Что будет, когда дочь увидит, кто лежит в ее постели, представить сложно. Она надеялась, что Кудеяров догадается или увести для объяснений Милку куда-нибудь на кухню, или хотя бы так крепко прижмет ее к себе, что девчонка не сможет заметить, что за дамочка быстренько слиняет из их квартиры. О том, как ей идти по улице в растерзанном виде, Вера даже не подумала. Но неожиданность появления Милки, похоже, отбила у Бори всякую сообразительность. Он продолжал стоять недвижимым столбом с расстегнутой «молнией» на джинсах. Милка и обошла его, как столб, именно в тот момент, когда Вера решилась оторвать голову от пододеяльника и прояснить обстановку.

– Ма-а-а-а-ама-а-а!!!!! Ты-ы-ы-ы!!! – потряс комнату душераздирающий вопль Вериной дочери.

– Мила! Я тебе сейчас все объясню!

Вера зачем-то начала с классической фразы героев-любовников, хотя точно знала, что после нее ни один уважающий себя человек обычно ничего слушать не желает. Не желала и Милка. Она заткнула уши, совсем по-звериному прорычала:

– Не-е-е-ет!!! – и поспешила вон из комнаты.

Тут уж у Кудеярова хватило ума и сообразительности растопырить по сторонам руки, сграбастать девушку, чтобы не выпустить из квартиры. И ему, и Вере было понятно, что в таком состоянии Милка готова на все самое страшное, чего конечно же допустить нельзя. Боря, не ослабляя хватки, уселся вместе с ней на диван, и она билась в его руках пойманной птицей, которой жить осталось последние мгновения.

Вера вдруг поняла, что здесь, в этой квартире, она ничего не решает. Она никогда не сможет доказать дочери, что абсолютно невиновна.