Бальзам Авиценны

Но он отбросил ее: может быть, уже за следующим песчаным холмом случится долгожданная встреча?"

"Спускаясь с очередного бархана, Кутергин оступился, ноги заплелись, и он кубарем покатился вниз, тщетно пытаясь хоть за что-нибудь уцепиться руками. Ему удалось замедлить падение, зарывшись растопыренными пальцами в песок. Съезжая на животе, Федор Андреевич неожиданно почувствовал, как пальцы наткнулись на твердый предмет. Камень? Нет, что-то гладкое. Лихорадочно разбрасывая песок, он откопал желтый лошадиный череп и хотел плюнуть с досады, однако плюнуть оказалось нечем – во рту пересохло. Капитан обессиленно рухнул рядом с черепом и вдруг заметил, что от него тянется полуистлевший ремень упряжи. Сам не зная зачем, Кутергин потянул за него. Шипя, как рассерженная змея, песок неохотно расступился и показал Край такого же ссохшегося., как и ремень, кожаного мешка. Заинтересовавшись, офицер стал рыть дальше и наткнулся на человеческие кости. Он брезгливо отодвинул их в сторону и вытянул из ямы мешок, завязанный витым шелковым шнурком. Может быть, в мешке сохранилась баклага с водой? Каких только чудес не случается!

Сначала он пытался развязать шнурок, но узел никак не поддавался, и тогда, не на шутку осерчав, Кутергин пнул мешок ногой. К его удивлению, кожа лопнула. Еще больше разодрав ее, он запустил руку внутрь, и сердце на мгновение радостно замерло: есть! Какая удача: редкая, почти невероятная – деревянная фляжка с широким горлом, плотно заткнутым залитой воском пробкой! Что в ней: вода или вино?

Федор Андреевич вытащил флягу и хрипло рассмеялся. Но тут же испуганно замолк – неужели это он издавал сейчас скрипучие звуки, похожие на карканье ворона? Пустыня зло насмехалась над ошалевшим от жары, готовым поверить любому миражу, измученным путником: фляга давно треснула, и в щель можно засунуть палец. Если там когда-то и была влага, то от нее давным-давно не осталось и следа. И все же внутри деревянного сосуда что-то перекатывалось и негромко постукивало. Капитан отколупнул ногтями желтый воск и вытащил пробку. К ней был прикреплен тонкой цепочкой замшевый кошель, рассыпавшийся в прах при первом прикосновении. В руке Федора Андреевича оказался небольшой сверток из плотного шелка. Кутергин развернул его и с немым изумлением уставился на россыпь драгоценных камней: в ярких лучах беспощадного солнца каплями алой крови светились рубины, загадочной синевой мерцали сапфиры, радужными каплями переливались мелкие алмазы, зеленью кошачьих глаз смотрели изумруды.