Бальзам Авиценны

 – Такие же фидаи идут следом, и они не остановятся ни перед чем! Берегитесь!

– Они вроде мюридов Шамиля, – по-своему растолковал Кутергин, переводя ответ старика. – Крепостные духом и телом своего духовного наставника и выполняют его любые распоряжения.

Матвей Иванович помрачнел и ожесточенно почесал бороду, что служило у него признаком волнения и некоторой растерянности.

– Сколько у них сабель?

– Не знаю, – отрицательно мотнул головой шейх. – Исмаилиты вообще предпочитают делать все тайно и скрывают принадлежность к секте, поэтому мы так опасались любого мусульманина.

– А кто такой Имам? – заинтересовался Кутергин.

– Имам – это духовный сан главы секты. Иногда его называют Горный старец, – ответил Али-Реза.

«Горный старец?» Капитан вспомнил уроки истории в кадетском корпусе. Кажется, впервые европейцы узнали о Горном старце от одного религиозного фанатика, выкупленного из рабства у египетского султана Салах ад-Дина? Несчастного звали Этьен, и он возглавил крестовый поход детей, намереваясь освободить от неверных Иерусалим, но угодил на африканскую каторгу. Вернувшись в Европу, Этьен рассказывал странные и жуткие истории о великом и жестоком государе, которого называл Горным старцем. Боже, какая пропасть времени: ведь это было чуть ли не в двенадцатом веке!

– Ты рисуешь землю на бумаге, – Шейх повернулся к Федору Андреевичу, – и не можешь уйти отсюда, пока не сделаешь этого? Я уже понял: предложить тебе деньги означает нанести оскорбление. Поэтому я предложу другое.

По знаку отца Али-Реза подал ему большой сверток плотного желтоватого китайского шелка. Мансур-Халим развернул ткань, достал старинную книгу в кожаном переплете и черную лаковую шкатулку, украшенную изображениями извивающихся золотых драконов. Откинув ее крышку, он начал раскладывать на полу небольшие дощечки из слоновой кости, покрытые непонятными значками. Чутко ощупывая их пальцами, шейх выкладывал из дощечек замысловатый узор, и вскоре у его ног образовался причудливый костяной ковер.

– Мы сейчас здесь. – Палец слепца указал на одну из табличек. – Море – в той стороне, а ближайшие горы – в этой.

«Карта!» – изумился Федор Андреевич. Он знал: люди невообразимо изобретательны, и карты бывают самые необычные. Например, у дикарей Полинезии они состояли из раковин и веревочек с палочками разной длины и толщины. Раковины – острова, а веревочки и палочки – ветры и течения. Но подобную карту на пластинках из слоновой кости он видел впервые. У капитана пробудился профессиональный интерес.

– Где Нарын и Хан-Тенгри? – недоверчиво спросил он.

Пальцы старика снова побежали по табличкам, ощупывая их, потом замедлили движение и остановились:

– Здесь река, а тут гора. Можешь не сомневаться – заверил шейх.