Та, что правит балом

Парень знал, что ненароком заполучил нечто весьма опасное, и хотел поскорее унести ноги, особо не мудрствуя, что с этой штукой делать. В общем, он нас убедил. Но сомнения все равно оставались. Не у меня, у хозяина. Он не хотел, чтобы улика вдруг всплыла где-нибудь. И парня отпустили. Разумеется, мы за ним приглядывали. Но он вел себя образцово, то есть не предпринимал ничего такого, что позволило бы предположить, будто компромат у него.

— Тогда, выходит, Ден напрасно теряет время.

— Выходит. Или не выходит, — усмехнулся Ник. — Что, если твой Француз умнее, чем мы думали? И нечто прелюбопытное у него все-таки осталось?

— Ну так спроси у него, — пожала я плечами. — Ты ведь знаешь, где он.

— Ты знаешь? — хмыкнул он.

— Нет. И не хочу. Вряд ли наша встреча выйдет особо дружеской.

— Жаль, — вздохнул Ник. — Если Гадюка им заинтересовался, значит, заинтересуются и хозяева: захотят быть уверенными, что он не опасен. А как проще всего узнать, что человек носит в своей душе? Соображай быстрее, детка, ну… Правильно, отправить к нему бывшую подружку, которой, кстати, он кое-чем обязан. Старая любовь долго не забывается, так что тебе и карты в руки.

— Ты хочешь, чтобы я поехала…

Я не успела договорить, Ник меня перебил.

— Не надо никуда ехать, — усмехнулся он и произнес:

Странно, что известие так на меня подействовало — точно горячей волной ударило, едва не сбив с ног. Я замерла, глядя куда-то поверх плеча Ника, а он засмеялся:

— Эк тебя тыркнуло, даже завидно, ей-богу! Угадал я насчет старой любви, угадал.

— Он в городе? — переспросила я только для того, чтобы выиграть время и прийти в себя. Кровь стучала в висках, и руки мгновенно вспотели.

— Ты вроде глухой-то не была… В городе, моя радость. Явился. Должно быть, соскучился.

— Нет, у какой-то шлюхи.

— Ты действительно хочешь, чтобы я с ним встретилась? — помедлив, спросила я.

— А ты — нет? — хихикнул он.

Я посмотрела ему в глаза и спокойно ответила:

Ник посверлил меня взглядом, но времена, когда это производило на меня впечатление, давно прошли. Он нахмурился испросил:

— Неужто не любопытно? Ладно, ладно, папуля просто хотел убедиться…

Он не успел договорить, я подошла, оперлась локтем на его плечо и спросила с усмешкой:

— Почему бы и нет? — пожал он плечами.

— Только не мне, — широко улыбнулся Ник. — По идее, ты должна этого сукиного сына ненавидеть, но бабы такие дуры, что утверждать что-то насчет их чувств наверняка — себя не любить. — Улыбка исчезла с его губ, а глаза стали холодными, точно лед. Он уперся в меня взглядом и тихо заговорил:

— Радость моя, если у него что-то есть, это «что-то» должно быть у нас. Ты поняла? У нас. У тебя и меня.

Теперь и мой взгляд застыл.