Та, что правит балом

Мы ездили за город, катались на лодке, купались, Машка сплела венок из полевых цветов и водрузила его на мою голову, а я все пыталась понять, что со мной происходит, отчего там, у реки, лежа рядом с Машкой, хотелось плакать и смеяться одновременно, пока до меня наконец не дошло: я счастлива. Да, в тот день я была по-настоящему счастлива. Чувство, о котором я успела забыть, вдруг явилось, а я с непривычки не знала, что с ним делать, и едва не разревелась.

Мы брели с Машкой по лесной тропинке, Антон остался у реки, занятый приготовлением шашлыков.

— Мы завтра уезжаем на две недели, — сказала Машка. — Рахманов помог с загранпаспортом. — Машка вроде бы смутилась. — Он звонил вчера?

— Юля, — в голосе ее появились просительные нотки. — Может, тебе стоит.., ради сына…

— Это бесполезно, — перебила я.

— Но почему? Я видела вчера, как он на тебя смотрит. Ни о каком безразличии там и речи нет.

— К сожалению. Тогда бы у меня появился шанс вернуть ребенка.

— А чего тут понимать… Я, как собачка, должна служить за лакомый кусочек: хорошо послужишь — что-нибудь получишь. Похоже, Рахманова эта игра не утомляет. Так что мне ничего не светит.

— Но вы ведь жили вместе…

— Жили, — кивнула я. — Только недолго. Видишь ли, Рахманов так себя любит, что не терпит конкурентов даже в лице собственного сына.

— Вдруг ты просто несправедлива к нему? Я хотела сказать… — Она смешалась и добавила с грустью:

— Лезу не в свое дело, да?

— Мне все-таки кажется, что он хотел бы помириться с тобой.

— Возможно. Но как только поссоримся, опять запретит мне видеться с сыном.

— Ничего, — вновь пожала я плечами.

— И ты не хочешь попытаться…

— Машка, — вздохнула я. — Ты ничего не поняла. Он никогда не отдаст мне ребенка. Возможно, он его любит. Надеюсь, что любит, но главное не это.

— Он хочет заставить тебя страдать?

— Да. Потому что считает: я вынудила его сделать глупость, использовала его. И он мне этого никогда не простит. Хотя на самом деле глупость сделала я: решила, что могу родить ребенка, имею право… Чушь. За глупость приходится расплачиваться.

— Но ведь с прежним покончено, правда? — испуганно спросила Машка. — Он отнял у тебя сына, но ведь теперь ты свободна, разве нет? И Ник ничего не может… — Она внезапно сбилась с шага, и в глазах ее появились слезы. — Я дура, да? Ничего не понимаю?

— Брось. Все так, как ты говоришь. Мы выкарабкались. Ты, слава богу, встретила хорошего парня, когда-нибудь повезет и мне.

— Юля, все будет хорошо, вот увидишь!

Не знаю, верила ли она в это сама.

Простившись с Антоном и Машкой, я отправилась к Виссариону. По причине хорошей погоды девицы взяли на себя повышенные обязательства, и кафе который день пустовало.