Бальмануг. (не) Баронесса

Хелен пыталась вежливо и коротко отвечать, но была буквально погребена под лавиной новых и новых вопросов. Шитеру интересовало всё – жизнь за пределами столицы, новости из других городов и даже с какими товарами ехали в сторону столицы купцы в одних караванах с Хелен.

– Ты такая счастливая! – вздыхала Шелли, подперев массивный подбородок немалым кулаком, подходящий больше мужчине, и не отрывая взгляда от Хелен. – Почти весь мир повидала!

Крякнувшая от такой версии Хелен опять уткнулась взглядом в тарелку с кашей, что ей принесла из кухни полненькая крепкая женщина, на вид вроде человек. Тарелка тоже была здоровенной, скорее целый тазик с кашей, обильно украшенной сверху желтым подтаявшим маслом и россыпью красных ягод. И хотя вначале Хелен обрадовалась такому ""пиршеству"", то после первого насыщения запихивала в себя почти через силу выданную порцию. Жаль, что нельзя было остатки завтрака прихватить с собой, да на тот же обед, за который девушке потом придется заново платить.

– Ты б оставила гостью в покое, Шелли! – одернула хостес кухарка с раскрасневшимися щеками, принося на этот раз большой кувшин с горячим ягодным взваром. – Дай деточке поесть спокойно.

Заодно женщина принесла пару чашек, одну из которых сунул под нос болтливой шитере. Которая вроде бы из семьи хозяев. Тогда почему кухарка-человечка так вольно делает замечание госпоже? Затем женщина одарила сидящих девушек внимательным взглядом и опять протопала, переваливаясь утиной походкой, в сторону кухни.

– Она настоящая баронесска! – повернувшись в сторону кухонной двери, гаркнула Шелли вслед уходящей работнице. – Когда я еще с такой поболтаю? У нас же никогда на постое таких не было!

– И больше не будет, если ко всем будешь так назойливо приставать! – не менее громко проорала в ответ из глубин кухни пожилая женщина.

Хелен оставалось только молча удивляться такой простоте общения почти в центре столицы. Пусть гостиница была не пять звезд, а очень даже бюджетное заведение, но разве в присутствии «знатной» гостьи дозволительно так себя вести работникам? И неважно, что владела отелем семья нелюдей. Или как раз поэтому здесь была такая странная для местных реалий атмосфера?

В их с матерью таверне, как смутно помнила Хелен, кухонные работницы точно бы не отважились делать замечания хозяйкам, тем более при гостях, или тем более орать им в ответ через весь зал. И неважно, что они сейчас здесь одни, других постояльцев нет почему-то. Неужели никто больше не голоден? Или действительно гости позже встают?

– А меня братья никуда не пускают! – вновь наклонившись к Хелен, словно пожаловалась Шелли, горестно вздыхая.