Багровый берег (ЛП)

Даже просто принести их сюда, и запятнать это место поклонения, неприемлемо. Сейчас мне пора идти. Я прошу вас немедленно удалиться самой вместе с и этими метками.

— Вы хотите сказать, — начала Контанс, — что вы что-то знаете об этих метках? И все же вы отказываетесь мне рассказать?

Женщина поднялась в просторном ворохе, возмущенной шуршащей ткани.

— Дверь там, мисс Грин.

Констанс не пошевелилась. Вместо этого она пристально посмотрела на женщину, которая в ответ смотрела на нее, обвисшие складки кожи под ее подбородком дрожали, толстый палец указывал на дверь.

— Девушка, вы что оглохли? Убирайтесь!

Услышав этот голос, кричащий прямо ей в лицо, Констанс почувствовала, как в ней поднимается страшный гнев, который уже захватывал ее в прошлом. Она сглотнула, почувствовав, что бледнеет от ярости, и поднялась на ноги, не отрывая взгляда от женщины. Ворона пристально смотрела на нее, выражение ее лица было преисполнено властного вызова.

Констанс сделала шаг вперед. Теперь она находилась так близко к женщине, что они почти касались друг друга. Она чувствовала запах пачули и ладана. Женщина вздрогнула, ее глаза мгновенно потухли.

— Я... — начала женщина, но затем остановилась, не в силах продолжить.

Как ни странно, но Констанс наблюдала — как будто со стороны — как медленно поднимается ее правая рука. Она зажала отвисшую кожу под подбородком женщины между большим и указательным пальцем.

Женщина смотрела в ответ, не в силах что-либо произнести, ее глаза широко распахнулись.

Теперь Констанс начала сжимать, сначала осторожно, а затем сильнее. Ворона пошатнулась, издав горлом странное бульканье.

В полной тишине Констанс сжала еще немного сильнее, впиваясь ногтями, погружаясь пальцами в противную, мясистую кожу.

Внезапно женщина снова обрела голос. Она отступила назад, жадно вдыхая воздух, когда Констанс ослабила хватку.

— Вы! — сказала она, с ужасом глядя на Констанс. — Пожалуйста... пожалуйста...

Констанс опустила руку.

— Я помогу. Просто не смотрите на меня так, пожалуйста, — она отступила назад, ее глаза неотрывно следили за Констанс, женщина нашла ручки своего кресла и рухнула в него, как подкошенная. Красные отметины уже проступали на коже ее горла.

Констанс осталась стоять.

— Как я уже говорила... никто не должен узнать источник вашей информации.

Прошло мгновение, прежде чем гнев отступил достаточно, чтобы Констанс могла доверять своему собственному голосу. Наконец, она произнесла.

— Я сохраню полную конфиденциальность.

— Раз так... ну тогда... Женщина протянула руку к стакану воды, стоящему на боковом столике, отпила из него дрожащей рукой, и отставила его с грохотом.

— Никто не знает точно, что означают Печати Тибейна, — начала она, хрипловатым голосом.