Крылья бабочки

Трейси слегка склонила голову и, нахмурившись, молча прошлась по ней взглядом: черное платье с квадратным вырезом плотно обтягивало аккуратную грудь, блестящие гладкие волосы идеально сочетались с белоснежной кожей, в глазах надменное выражение: ее время пришло, и Наташа знала это. Трейси горько хмыкнула: не кричать же ей, нарываясь на публичную сцену. Скорее всего, Брендон до сих пор не хочет видеть ее.

– Я, наверное, действительно ошиблась. Извините. – Она развернулась, не желая показывать, как расстроена и разочарована.

Наташа улыбнулась, позволив радости от этой маленькой победы заполнить все ее существо, и захлопнула дверь.

– Так кто приходил? – Брендон вышел из спальни, на ходу накидывая рубашку на голые плечи. Он только вернулся, а Наташа была другом, которого не смутило желание в первую очередь принять душ, смыть нервозность и суету сумасшедшего дня.

– Перепутали этаж, – отмахнулась она и спокойно, словно не слышала о исходе дела Палмеров, поинтересовалась: – Как дела у Трейси?

Брендон тут же разозлился. Трейси… Любопытная пронырливая лгунья. Он ведь знал, что она рылась в его вещах, видел, как проводила ночь в компании телефона и его ежедневника, а потом и вовсе подставила перед клиентом. Но больше его бесило другое: он доверял ей, впустил в свою жизнь, а она врала ему. Одно слово – и они смогли бы решить вопрос миром, но ей необходим был триумф. А он решил в этот раз поставить на чувства, и проиграл. Трейси снова удалось удивить его. И снова: три дня прошло, а она так и не извинилась, не попыталась поговорить. Брендон прошел в кухню, не озвучивая ни одну из своих мыслей.

– Ты говорила, что тебе нужна консультация юриста. Выкладывай, – бросил он, доставая из морозилки ледяную бутылку бурбона.

– Нужна, – кивнула Наташа, подходя ближе. – Вот что мне нужно. – Она прильнула к нему и потянулась к губам.

– Эй, ты чего? – изумился Брендон, убирая ее руки с шеи.

– Я столько ждала тебя, – прошептала она. – Ждала, пока ты нагуляешься. Терпела возле тебя других женщин, стольких женщин, но сейчас все изменилось. Ты изменился… – Наташа снова обняла его, вдыхая сладкий аромат ягодного мыла, которым пахла его кожа, и прижимаясь губами к мерно бившейся на шее жилке.

Брендон замер, молча принимая ласки и слушая признания.

– Я люблю тебя. – Она сказала, наконец-то смогла открыться перед ним. Набралась смелости, надеясь на взаимность. Он не ответил, но и не оттолкнул, и Наташа осмелела: провела языком вверх, касаясь уха, прикусывая мочку, одновременно расстегивая ремень джинсов.

Брендон был напряжен: вены на руках проступили резче, ладони сжаты, мышцы живота казались стальными. Сейчас он больше походил на каменное изваяние, чем на живого человека.