Крылья бабочки

Трейси старалась больше не привлекать к себе внимание, хотела покорностью усыпить бдительность. Тихий щелчок – поворот ключа – заставил ее выйти из оцепенения и посмотреть на дверь.

Самый высокий и крепкий из парней, тот, который не раз проходился по ней похотливым взглядом, касался огромными ручищами бедер и груди, если выпадала возможность, стоял в проеме. Он подошел ближе, рассматривая Трейси, затем сел на кровать. От него разило дешевым пивом и потом, а взгляд был непробиваемо стеклянным.

– А ты зачетная телка, – он попытался погладить ее по ноге, но Трейси встрепенулась и отползла к изголовью, вжимаясь в него. – Мне нравится, когда девки сопротивляются, – оскалился он. – У меня таких, как ты, никогда не было. Ты ведь не раздвигаешь свои белые ножки перед грязными мексиканцами, – его голос сочился озлобленностью и будто бы повторял чьи-то слова, сильно задевшие его. – Ну ничего, сейчас я проверю, так ли хороша твоя белая задница."

"Он кинулся вперед, хватая Трейси за блузку, подтягивая к себе. Она с размаху залепила ему пощечину и тут же вцепилась ногтями в лицо.

– Ах ты сука! – Удар по лицу наотмашь, с оттяжкой, последовал тут же – голова Трейси больно стукнулась о железное изголовье, рот наполнился солоноватой кровью, а он снова бросился к ней. Навалившись сверху, обхватил рукой тонкие запястья и вздернул их, затем раздвинул ноги коленом и рванул блузку. Трейси сквозь болезненный шум в ушах услышала, как с треском отлетели все пуговицы, а шершавая ладонь с силой сжала грудь. Она закричала, истошно, испуганно, когда он начал шарить под юбкой. Придавленная огромным весом она едва могла сделать вдох – в легких почти не осталось воздуха – и крики стали надрывными, короткими.

Трейси укусила его за ухо, когда влажные губы жадно впились в ее шею, пыталась лягаться ногами, но он словно не чувствовал боли, возбужденно вжимаясь в нее и тяжело дыша. Она завыла, услышав треск трусиков и ощутив грубые пальцы на промежности, взбрыкнула, пытаясь сбросить его, но тщетно. Он отпустил ее запястье, возясь с молнией джинсов, которую был не в состоянии расстегнуть одной рукой, но замок поддался, и бедро Трейси обожгло прикосновение налитого горячего члена. Внутренности скрутило от отвращения. Это, наверное, конец.

Она вцепилась в жесткие волосы, царапая лоб, вкладывая в борьбу всю силу, чтобы сделать по-настоящему больно, чтобы оттянуть момент, чтобы не чувствовать того, что неизбежно произойдет. Он закричал, когда Трейси постаралась выдавить ему глаза, и выбросил вперед руку, сдавливая ей шею, затем послышался хлопок, словно кто-то глухо ударил в ладоши. Парень рухнул на нее всем весом, затем скатился вниз, отброшенный ногой смутно знакомого бритого мужчины.

Последнее, что запомнила Трейси – лицо Марко.