Крылья бабочки

Она сглотнула, инстинктивно облизнув пересохшие губы, и как во сне замерла, когда он склонился к ней, собираясь поцеловать. Она ждала, не в силах протестовать или хотя бы отвернуться. Если бы не голоса, послышавшиеся совсем рядом, то не понятно, чем бы закончилась эта ночь. Они отрезвили, прогоняя его магию, выветривая дурман, которым окутал ее Марко Мариотти. Трейси уперлась ему в плечи, и он тут же отстранился. Но не отпустил, а, взяв за руку, повел к выходу.

Еще полчаса ушло на разговоры с гостями, которые то и дело останавливали Марко, заставляя Трейси еще больше нервничать. Она хотела высвободиться и убежать, но он твердо решил покинуть корабль вместе. Но, к его чести, никаких намеков или чего похуже не последовало. Она даже поразилась его чувству такта, словно он и не собирался целовать ее в рубке капитана. А может, и не собирался? Может, она сама всё это нафантазировала? Может, сама увлеклась мужчиной и придумала то, чего нет? Марко она не понимала совершенно, но именно с ним очень остро чувствовала, что в первую очередь она, Трейси Полански, женщина. Все остальное было вторично

Когда Мариотти усадил ее в автомобиль и устроился рядом, Трейси приготовилась к откровенному разговору, полагая, что это неизбежно, а наличие водителя обычно не смущает богатых людей, которые привыкают к персоналу и относятся как к мебели. Но Марко задумчиво смотрел в окно, не смущая ее больше чем уже есть, а она, расценив его равнодушное спокойствие как добрый знак, расслабилась и устало откинулась на кожаном сидении. Трейси наслаждалась запахами майской ночи и легким прохладным ветерком, развивавшим выбившиеся из прически пряди. Когда черный джип остановился напротив ее парадной, она снова напряглась, потому что Марко повернулся к ней и, не глядя вперед, бросил:

– Том, погуляй. – Они остались вдвоем. Трейси искоса посмотрела на него, кладя ладонь на ручку двери и проговорила:

– Спасибо за прекрасный вечер и за то, что подвезли.

– Почему вы избегаете меня?

– Не понимаю, о чем вы? – солгала Трейси.

«Все ты понимаешь», – говорил его взгляд, но вслух он ничего не сказал. Он молчал, но настолько красноречиво, что у нее не осталось сомнений в его намерениях. Становилось трудно дышать, Трейси обволакивало, ласкало и опьяняло тяжелое густое напряжение. В темноте глаза Марко блестели, и весь его облик вызывал ассоциацию с красивым и диким животным. Это пугало и завораживало.

– Я хочу увидеть вас завтра, за ужином, – нарушил молчание он.

– Еще одно деловое предложение? – Голос Трейси казался непринужденным, но на самом деле она еле ворочала языком.

– Абсолютно не деловое.