Бабочка в гипсе

– Человек, большую часть жизни проведший в тюрьме, не может рассчитывать на сытую старость, – парировала я.

– Это был не я, – отмахнулся Ковригин.

– Думаете, документы пропали? – улыбнулась я. – Вор в законе по кличке Плотник…

– Давно умер, – равнодушно перебил меня собеседник. – Того человека нет. Говори прямо, чего хочешь?

– Что вам рассказала дочь? – выпалила я.

Тимофей положил ногу на ногу:

– Ни жены, ни детей не имею. Не нажил. Ступай домой, спать пора, Маша!

Беззастенчиво называя меня чужим именем, Ковригин определенно надеялся на скандал, но не на такую напал.

– У Силаевой было темное родимое пятно за ухом, Нина его стеснялась и тщательно закрывала волосами. Похоже, вам тоже родинка не нравится, поэтому вы отпустили шевелюру. Я все думала, по какой причине вы решили помочь Нине. Она заплатила вам? Или вы Медведеву были должны? Но сейчас вы откинули прядь волос, и все стало понятно. Вы и Нина ближайшие родственники.

– У Иры, хозяйки квартиры, на руке бородавка, и у меня такая же, значит, Севрук тоже моя родная дочь? – издевательски поинтересовался Тим.

– По возрасту не подходит, – засмеялась я, – а если говорить всерьез, то зря вы отпираетесь. Невусы передаются по наследству.

– Ошибка вышла, – не дрогнул Ковригин.

– Вам безразличен факт убийства дочери? – упорно давила я на больное место.

– Не семейный я, – спокойно повторил «гном». – Закон знаю, никакого права ты, Маша, не имеешь здесь находиться. Уходи.

– Нина мертва, вы можете помочь поймать ее убийцу, – настаивала я, – ответьте на пару вопросов.

Тимофей Пантелеймонович рассмеялся:

– Эх, Маша, время течет, а опера не меняются. Еще раз говорю: я помог Силаевой, передал телефон. Приработок у меня такой, один человек оставляет мне вещь, другой ее забирает. Нина молодая, здоровая, не ври про ее смерть.

Я вынула телефон и позвонила Максу:

– Пришли фото трупа Силаевой.

Вульф обладает отличной интуицией, поэтому он лишь коротко бросил:

Не прошло и минуты, как я получила картинку и сунула трубку под нос Ковригину:

– Смотрите. Извините за жестокость, но вы же на слово мне не верите.

– Хорошая работа, – одобрил он, – удачная кукла. Или это, как там у вас теперь называется, «фотошоп»?

Я начала терять терпение:

– Нина действительно мертва.

– Расскажите, цветы золотые… – дурашливо пропел «гном».

– Ну как мне вас убедить? – подскочила я.

– Тело покажи, – ухмыльнулся Тим.

Я снова схватилась за телефон и, сделав несколько звонков, осведомилась:

– Поедете сейчас? Время позднее, морг закрыт, но для нас сделают исключение.

У Ковригина вытянулось лицо:

– Маша, ты серьезно?

– Более чем, – кивнула я. – Только наденьте пуловер, там дикий холод.