Бабочка под стеклом

— И смотреть на меня перестанет?

После этого вопроса Марина немного смутилась.

— Очень на это надеюсь. Я понимаю, вас это напрягает… Я поговорю с ней ещё, — пообещала Марина и посмотрела на него виновато. Голову на бок чуть склонила, и тёмная тяжёлая прядь волос ей на лоб упала. Гранович это про себя отметил, и сам себе удивился. Наверное, поэтому и не захотел больше докапываться до истины. Пальцами по столу побарабанил, посмотрел на новые чашки, на пузатый заварочный чайничек с цветами на боку, клетчатую салфетку, на которой вазочка с конфетами стояла. Всё это появилось в этом доме в последние дни, и Дмитрию ещё не хватало времени, чтобы ко всему этому привыкнуть. И хоть кредитную карточку с энной, довольно немаленькой суммой денег, он Марине и передал, как его просил Стеклов, и каталоги мебельных фабрик привёз, но за прошедшую неделю почти ничего крупногабаритного в доме не появилось. Зато тут и там теперь стояли горшки с цветами, были расстелены скатерти, посуды появилось в избытке, ложки-поварёшки, цветы на чайниках и тарелках, и пушистые полотенца в ванных. И пахло постоянно чем-то вкусным, даже когда Марины дома не было. Вот это Грановича удивляло больше всего. Как ей удаётся?

Он не знал, говорила Марина с дочерью или нет, но столкнувшись с Элей утром, собираясь на работу, никаких перемен в поведении ребёнка не заметил. Она всё также застыла перед ним, вытаращив глазёнки и непонятно, о чём думала в этот момент. Антон, проходя мимо, сестру за тощую косичку дёрнул. Эля повернулась, губы надула, и толкнула брата, но ни слова при этом не проронила. Убежала на кухню, а Дима у мальчика поинтересовался:

— Я не понимаю, я ей нравлюсь или нет?

Антон лишь отмахнулся.

— Да кто её поймёт? Она же девчонка.

Гранович от неожиданности хмыкнул, а на Антона взглянул заинтересованно.

— Логично."

"В общем, несколько дней назад, оказавшись в одном доме с этой семьёй, вся его жизнь изменилась. Не перевернулась с ног на голову, нет, это уж слишком сильно было бы сказано, но определённый хаос образовался. Дмитрий этого не ожидал, если честно. Думал, что днями будет пропадать на работе, а когда вечерами будет появляться в доме Стеклова, то его никто не будет трогать. Николай Викторович даже определённые выгоды ему обрисовал: и сыт будешь, и ухожен, и от холостяцкой жизни потихоньку отвыкать начнёшь. А получилось так, что он не отвыкал, его просто никто не спрашивал — хочет он отвыкать или нет. Как только он, приходя вечером, закрывал за собой дверь дома, сразу начинало что-то происходить.