Бабочка под стеклом

— Как тебе не стыдно? Нельзя быть такой ревнивой.

Марина заулыбалась, но упрямо покачала головой.

— Я не ревнивая, я предусмотрительная.

— Ага.

— Ага, — передразнила она его, а посмотрела так, что Дима невольно оправдываться начал.

— Я не звал её с собой, просто так совпало.

— Очень на это надеюсь.

Он руку её отпустил.

— Ты всё-таки ревнивая.

Марина снова повернулась к нему, в глаза ему посмотрела и покачала головой."

"— Нет, просто я тебя люблю.

— Да? Это плохо. Потому что я не просто люблю…

Эпилог.

Эля проходя мимо зеркала, приостановилась, на себя взглянула, а потом осторожно прошмыгнула мимо дивана, на котором Дмитрий сидел, в сторону прихожей. Гранович глаза на неё поднял, едва заметно усмехнулся, поражаясь чужой наивности, документ который читал, отложил в сторону, взял другой, а сам позвал:

— Эля, ты куда?

Шорох в прихожей прекратился, на пару секунд воцарилась тишина, а потом Эля будничным голосом оповестила:

— Я иду к Машке. В гости. Ты же разрешил!

— Разрешил. На глаза мне покажись. — Снова тишина, потом девочка появилась в дверях гостиной, уже в куртке, с капюшоном на голове, а губы зажала и очень старалась казаться спокойной, но смотрела куда угодно, только не на Дмитрия. А тот улыбнулся девочке. — К Машке собралась? — Эля с готовностью кивнула. — Очень хорошо. Губы с мылом вымыть, а потом можешь идти. Машке привет.

Эля перестала зажимать губы, и ногой от негодования топнула, правда, тут же взмолилась.

— Папа!

— Я сказал: помаду смыть. И не спорь. А то я ещё маме нажалуюсь, что ты снова её помаду брала.

— Это несправедливо!

— Конечно. Тебе девять, и это несправедливо.

— Почти десять!

— Вот когда будет четырнадцать, тогда поговорим.

— Четырнадцать?!

— А ты как думала?

— Папа, Машка уже красит губы! И ей разрешают!

— Во-первых, Маша занимается танцами, и губы красит, когда выступает. А во-вторых, лет через десять ты ещё радоваться будешь, что у тебя губы розовые, а вот у Маши уже синие.

Эля всерьёз нахмурилась.

— Почему это у неё будут синие?

— От химии, пузырик. А помада — это химия. Мне не веришь, у мамы спроси.

— Ты ведь меня обманываешь, — пожаловалась Эля, после минутного размышления, но разделась и пошла смывать с губ яркую помаду. А когда из ванной вернулась, к дивану подошла. Дима от работы оторвался, на Элю посмотрел и подмигнул ей.

— Не тяни время, — попросил он, — ты помнишь, что к пяти отец за тобой приедет?

— Я помню. — Эля за шею его обняла. — Если честно, я совсем не хочу идти к Машке.

— Да? Без помады не хочешь? Похвалиться, что ли, хотела?

Она обижено отстранилась.

— Ну, пап!

Наверху заплакал ребёнок. Дима голову закинул, в задумчивости посмотрел на потолок.

— Ромка проснулся. Эль, сходи.