Бабочка в гипсе

– У нее отличная хата, – огрызнулась Исайкина, – не хибара, из двух квартирок соединенная, с раздельными санузлами и просторной кухней.

Я прикинулась удивленной:

– Почему же Силаева оттуда съехала?

Галина отвернулась, а я решила посильнее надавить на больную мозоль:

– Ниночка мне рассказывала, что в детстве вы крепко дружили.

Исайкина, остро посмотрев на меня, отвела взгляд в сторону, а я пустилась во все тяжкие:

– Петр Силаев любил падчерицу, не делая различия между ней и своей дочкой. Вы выросли и напакостили Нинуше, бросили ее в самый тяжелый момент жизни! Отбили у сестры мужа!

Рот Исайкиной принял форму буквы «О».

– Она так сказала? – выдохнула мастер. – Вот дрянь! Да я… да они… да мне…

Я протянула возмущенной Галине свою чашку с чаем:

– Глотните, это успокаивает. После развода Филипп Медведев жил в ваших хоромах в Прямом переулке. Ясное дело, Нина стала подозревать нехорошее.

Галина резко оттолкнула мою руку с чашкой:

– Что она тебя просила сделать? Куда впутывает? У Нинки безумная идея освободить мужа, она ради Фила на все пойдет. Говоришь, детей с ней двое?

– Игорь и Леня? – не успокаивалась Исайкина.

– Они, – согласилась я.

– Спроси у Нины, где Илюша! – стукнула ладонью по колену Галина. – Интересно, что она ответит? Я подозревала, что ей инвалид не нужен! Мальчишек она родила из страха потерять мужа. Да, Филипп у меня жил… только вместе с Ниной.

– Они же развелись! – на этот раз вполне искренне удивилась я.

Исайкина засмеялась:

– Только на бумаге. Она, как известно, все стерпит. Думаешь, я мечтала людям пятки чистить? Работала медсестрой, да не простой, а операционной, стояла рядом с самим Волховым, великим хирургом-невропатологом. Он меня лучшей считал. То-то.

– Как же в салоне очутилась? – не сдержалась я.

Галина закатала широкую брючину из голубого полотна. Я ойкнула: вместо правой ноги у нее был протез.

– Под машину попала, – пояснила мастер, – на искусственной конечности у хирургического стола делать нечего, поэтому тут работаю. Жаловаться грех, деньги хорошие, клиенты милые, коллектив отличный, но я-то привыкла пациентов из могилы вытаскивать… Ладно, скажи, если человек тебя предал, можно его простить?

– Сложный вопрос, – промямлила я, – смотря кто, смотря как.

Исайкина, забыв о трепетном отношении к клиентке, стукнула кулаком по креслу, где я уютно расположилась:

– Нет! Нельзя поддерживать отношения с подлецами. И категорически нельзя общаться с родственниками, если они тебе черным злом за добро заплатили.

– Мне всегда казалось, что члены семьи, – возразила я, – мать, отец, сестра, брат – это узкий круг людей, с которыми разорвать связь невозможно, кровные узы крепче титановых цепей. Нина сейчас наделала дел! Ее необходимо найти.