Баба Нюра в новом теле (деле) (СИ)

Кто бы мог подумать, что в хрупком теле скрывается такой прочный стержень? — А потом посмотрела на Мора. — Прошу, позаботьтесь о нашей Ханне, господин инспектор…

— Дэвон, — мягко поправил Мор и чуть поклонился. — Мы же теперь одна семья.

Мэйра смущённо засмеялась, прикрываясь веером, а Элиза и Илана обменялись довольными взглядами. Вокруг царила атмосфера уюта, приятное душевное тепло ощущалось всей душой…

Но мой взгляд то и дело замирал на мужской фигуре невесть откуда взявшегося на семейном празднике бывшего жениха Ханны. Не выдержав, спросила:

— Что здесь делает Даниэль?

— Кто? — женщины удивлённо огляделись.

Мор, мгновенно напрягшись, напомнил мне хищника, учуявшего добычу. Его рука сжала мою так, что я слегка скривилась и мягко освободилась от собственнической хватки мужа.

— Его здесь нет Ханна, — слегка зарумянившись, шепнула мне Илана.

— Тебе показалось, — сурово заявила Элиза, не забыв одарить осуждающим взглядом. И тут же улыбнулась Мору: — Простите мою дочь, Дэвон. Похоже, она переволновалась.

Мне же казалось, что схожу с ума, потому, потому как до сих пор видела перед собой бывшего жениха Ханны. И при каждом взгляде на него внутри будто ворочали раскалённую кочергу.

«Достаточно», — решила я.

Улыбнулась Дэвону:

— Отойду на минутку.

Мор нахмурился, царапнув меня подозрительным взглядом. Потом глянул в сторону, где только я видела бывшего, но всё же кивнул. Я двинулась прямиком к Даниэлю и, стремительно пересекая весь зал, протянула руку.

Прикосновение доказало, что я не свихнулась.

Жёсткая ткань, тепло тела, бьющееся сердце под моей ладонью.

Обернулась и посмотрела на родных, которые косились на меня так, будто я разговаривала со стеной. Лишь Мор неотрывно наблюдал за мной, но на лице муже была лишь тень тревоги. Казалось, он тоже не видел Даниэля.

Я снова посмотрела перед собой, ощущая в груди жуткую боль, словно у меня разбито сердце. А молодой человек улыбался мне, и его надменная самоуверенная усмешка мне ни капли не понравилась.

— Почему тебя не видит никто, кроме меня? — спросила напрямик.

Губы Даниэля растянулись шире:

— Потому что меня здесь нет, Ханна. Я плод твоего воображения.

— Сейчас проверим, — я изо всех сил ущипнула его.

Мужчина побледнел от боли, но сдержался и не вскрикнул. А потом снова улыбнулся, но уже немного нервно.

— Ты видишь меня, потому что чувствуешь вину.

— Правда? — я приподняла брови, подозревая, что меня пытаются одурачить каким-то фокусом. — А с какой радости? Это ты меня у алтаря бросил.

Глазки его беспокойно забегали, но Даниэль продолжал убеждать меня:

— Ты любишь меня, — он добавил в голос бархатных ноток, сузил глаза, — но выходишь за другого.