Баба Люба, давай!

Ка-а-злы! Но ничего она им тут устроит революцию! Клара Цеткин и Роза Люксембург в гробу перевернутся."

"— Дождётесь, я вам организую партийные ячейки сопротивления мужскому произволу! Сразу окосеете, шовинисты хреновы! — сквозь зубы пригрозила Люба.

Она поймала себя на том, что идет по коридору академии в неизвестном направлении и разозлилась настолько, что волосы на голове начали шевелиться от едва сдерживаемой магии. «Только выброса сейчас не хватало!» — подумала Люба и стала делать дыхательные упражнения, стараясь взять себя в руки.

Магические выбросы, как правило, случались у маленьких детей с большим потенциалом. Дети не могли контролировать свою силу, и иногда во время сильных эмоций магия прорывалась наружу. Взрослые порой тоже теряли контроль над своей магией, но случалось это крайне редко и резко осуждалось обществом. Мага, у которого случился выброс, крайне неохотно брали на работу и рассчитывать на хорошее вознаграждение он не мог.

В академии уже начались занятия, поэтому в коридорах было пусто. Люба быстро пришла в себя и наметила дальнейший план действий. На занятия в таком состоянии идти бессмысленно, все равно, что-то воспринимать она пока не в состоянии, а вот спокойно посидеть и обдумать ситуацию, было необходимо.

Желудок вдруг недвусмысленно напомнил, что неплохо бы перекусить. Обычно Люба завтракала дома: пила чай или кофе с печеньем, булочкой или пирожными из любимой кондитерской. Однако, многие студенты ели в столовой. У Любы аппетита по утрам не было, но, видимо, резко проявившая себя эмпатия не прошла даром для организма: есть хотелось неимоверно.

Сидя в столовой и поглощая вкуснейший завтрак, девушка задумалась о ситуации. Она предполагала, что отчим может сунуться в академию, после письма сестры, но Тиана сказала, что по закону, пока Люба учится в академии, ничего опекун поделать не сможет. По крайней мере, без её на то согласия. Сразу стало легче.

Почему лорд Сторс вел себя так, будто все уже решено? Неужели, Вильена была настолько запугана или безвольна, чтобы безропотно подписать документы об исключении из академии? Судя по дневнику, это не так. Мало того, Вильена знала о своих правах и неоднократно писала в дневнике, что как только поступит в академию ни отчим, ни мать не будут иметь над ней власти. На что рассчитывал в таком случае лорд Лаким? Просто взять нахрапом и наглостью? Но ведь могло и не получится.

Ехать издалека, две недели трястись в карете, рассчитывая на то, что падчерица растеряется и, возможно, подпишет документы? На такое можно пойти только в том случае, если отчим предвидит для себя какую-то очень большую выгоду. Но в таком случае, почему он обрадовался, когда ректор сказал, что не сможет отпустить Вильену?

Что-то она здесь упускает.