Авоська с Алмазным фондом

Полиция на ее заявление наплевала, три частных сыщика бешеные деньги требовали, а потом старуха нашла мужика с прикольной фамилией Подушкин, тот предоплату не просил. Начал работать, через неделю сказал: «Бабушка, ваш сын, увы, погиб в автокатастрофе. Вот телефон человека, который расскажет вам подробности. Денег с вас я не возьму, вы пожилой малообеспеченный человек, потерявший единственного кормильца». Ну я и подумала: мне такой идиот подойдет. Этот Подушкин либо из жалости к больной сироте, разыскивающей брата, бесплатно поможет, либо я с ним на диване расплачусь. Ой, та старуха так смешно его изображала: «Добрый день, соблаговолите присесть и незамедлительно изложите суть проблемы». Точно, решила я, придурок. И…

– Светлова, по делу говори! – рявкнул Филов.

– Извините, Иван Павлович, не хотела вас обидеть. И лично я вас придурком не считаю, просто Иркины слова передаю. Вы же хотели услышать историю во всех подробностях.

– Конечно, – кивнул я. – Не конфузьтесь, меня трудно огорошить нелицеприятным высказыванием, я не нежная барышня…

Продолжение фразы застряло у меня в горле. Может, я на самом деле странно выражаюсь и одет слишком чинно? Но ведь на службе необходим костюм. В свободное время я часто ношу простые брюки и джинсы с пуловером.

Ольга продолжила повествование.

Несмотря на очевидную придурковатость, детектив не дал Ирине контакт Константина.

– Этот урод велел прийти к нему в офис, – возмущалась Вилкина, рассказывая Ольге о своем общении с детективом, – и, держа в руках бумажку, заблеял: «Не имею права вручить вам телефон. Сначала поговорю с Константином, дам ему ваш адрес. Он сам с вами свяжется». Но я не растерялась, изобразила, что мне плохо, и, пока кретин ходил за водой, живо с листка на его столе цифры переписала. Уйдя от придурка, позвонила Косте.

Ирина уже успела выкушать полбутылки ликера, охмелела и, потеряв над собой контроль, выложила Светловой свою главную тайну.

…Вениамин Михайлович и Резеда Ивановна были учеными. Ира лет в семь поняла, что никакого мотеля в лесу нет – два маленьких, якобы гостевых, домика всегда крепко заперты, а в третьем, куда часто ходят родители и Костя, нет окон, и его тоже закрывают на ключ, который мать носит на шее.

Действительно, связку Резеда не снимала ни на ночь, ни отправляясь в баню. Ирочку в избушки не пускали, ей категорически запрещалось даже приближаться к ним. Но девочка была по-обезьяньи любопытна, поэтому как-то летом потратила месяц на создание «смотрового окошка». В теплое время года она обычно ночевала в сарайчике, заснуть в доме ей мешала духота – отец и мать вечно мерзли и даже в жару топили печь. Костя же спокойно переносил «парилку».