Авоська с Алмазным фондом

Тебе надо менять манеру общения, а то ты производишь впечатление человека, проспавшего последние сто лет в шкафу. Разговариваешь странно: «разрешите представиться», «соблаговолите ответить», «позвольте спросить», «сия дама»… И одеваешься ты… э… по полной форме – костюм, рубашка, галстук, ботинки. Сейчас лето, июль, надень легкие брюки, футболку, мокасины на босу ногу. Понимаешь? Игорь мне о тебе подробно рассказал, поэтому я, увидев тебя и услышав: «Премного благодарен вам, Сергей Данилович, за желание оказать содействие в моих трудах по поиску истины», – не подумал, что вижу парня со съехавшей крышей. Но Печенькин с Горностаевым не общался. И не знал, что мы с Игорем тебе помогать возьмемся.

На секунду меня царапнуло удивление. Почему Стеклов решил откровенно побеседовать с неизвестным ему частным сыщиком? Отчего сообщил ему правду о превращении Вилковских в Вилкиных? Но тут же нашел ответ: его об этом попросил Игорь Горностаев, близкий друг Макса. А Гарик хотел пособить мне, выполняющему просьбу Воронова.

– Кстати, я в больнице недавно валялся, – продолжал тем временем хозяин дома, – так вот, скука там смертная. В палате телика нет, надо идти в холл. Но то, что я люблю, фильмы научно-популярные, только по тарелке показывают. Компьютер же приходилось в девять выключать. Медсестра в палату входила и объявляла: «Доктор велит ноутбук отложить, иначе бессонницу заработаете. Спорить бесполезно. Книгу почитайте, возьмите в шкафу». А у них одни детективы Милады Смоляковой. Я их раньше в руки не брал, а тут пришлось, чтобы от тоски не загнуться. Ничего так пишет баба. К реальной жизни ее романы отношения, конечно, не имеют, ну да и хорошо, зачем обывателю истину про нашу работу знать. Я даже увлекся ее произведениями. К чему говорю это? Есть у Милады книга «Умка и тупка». Названия у литераторши, прямо скажем, дурацкие, но смешные. В романе рассказывается о профессоре, гипнотизере и психологе, которым спецслужбы ухитрились подменить другого ученого, помогавшего террористам, тот готовил из подростков смертников… Дальше продолжать?

Я уставился на Стеклова.

– Печенькин велел пересказать гостю из Москвы сюжет детективного романа? Ничего себе… Сергей Данилович, у меня вопрос появился. Вы ранее сказали, что никто сотруднику его ранга правду об операции не откроет, только прикажет: «Смотри, чтобы с Вилкиным все о’кей было». Зачем Печенькину мне врать?

– Во‑первых, это не совсем плагиат, – хмыкнул Сергей Данилович, – Печенькин сюжет творчески переработал, дал герою другие имя-фамилию, у Смоляковой профессора отправили под другим именем жить во Францию, а Печенькин провалившегося агента в Балуеве поселил.