Авиатор

Все решили, что это было сигналом к окончанию встречи. А я думаю, что он говорил о своем состоянии, когда нет уже ни злости, ни раскаяния. Душа погружается в сон.

Чай осенью на открытой веранде. Сапогом раздувают тлеющие угли. Сапог мягкий, как гармошка. И чистый – иначе как же таким будешь что-то раздувать на столе. Собственно, раздувать можно и где-то в другом месте, но сидящим за столом хочется всё видеть с самого начала. Самовар большой, и вода в нем закипает медленно. Все ждут, когда появятся первые струйки пара, пар же пока вылетает только из ртов сидящих. Он хорошо заметен в лучах ослабевшего солнца, которое никого не согревает. Воздух – резкий, с запахами реки и сосен. За забором лает собака, слышно, как о будку бьется ее цепь. Сидя на цепи, можно вроде бы уже расслабиться и особенно не лаять – нет, не получается. Взволнована. Участвует в общественной жизни.

Событие датируется 1914 годом. Или 1911-м, например. Все описания Платоша настоятельно просит датировать. Зачем? – спрашиваю. Затем, говорит, чтобы показать, что фундаментальные события (то же питье чая на веранде) способны определять совершенно разные времена, а значит – универсальны. По его словам, этот аргумент в пользу точных датировок в равной степени пригоден и против них. Получается, я подумала, что и аргумент универсален.

У ребенка простуда и сильный кашель.

Ему читают “Робинзона Крузо”.

Кашель так глубок, что одного чтения для поправки недостаточно. Врач порекомендовал ставить банки.

Это делают всей семьей. Бабушка читает, мать с отцом раскладывают банки на ночном столике и готовят фитиль.

Легкими круговыми движениями спину ребенка смазывают вазелином.

Ставить банки будет отец. Самые ответственные вещи он берет на себя.

Больному семь лет, и он боится. Банки ему ставят впервые.

По-настоящему страшно становится, когда зажигают смоченный в спирте фитиль. Могло бы навести на мысли об инквизиции, если бы пациент о ней знал.

Открытое пламя – это всегда страшно.

Мальчик ложится на живот и обхватывает руками подушку. Зарывается в нее лицом. Через мгновение ощущает на спине первую банку.

Это не так больно, как казалось. Может быть, даже совсем не больно.

Осторожно приподнимает голову. Следит за руками отца.

Отец проводит внутри банки фитилем и опускает ее на спину мальчика. Немного горячо, конечно.

Чувствуется, как банки втягивают в себя кожу. Отец ему подмигивает. Мать накрывает спину с банками одеялом.

Бабушка продолжает читать “Робинзона Крузо”. В сочетании с банками книга целебна.

Новый прилив страха – перед снятием банок. Мальчику кажется, что в спину они впились намертво. Напоминают маленьких злых рыб. Может быть, пираний.

Отец осторожно подводит указательный палец правой руки под край банки, и она с громким чмоканьем отлипает.